Глаза Фроста недобро сощурились. Он явно надеялся, что я передумаю. Но нет. Как бы заманчиво не было предложение дракона, я пас. Его дары дорого мне обходятся. Боюсь представить, что придется отдать за последующие.

  — Хорошо, иди, — через силу кивнул Фрост.

  Видно было, что решение далось ему нелегко. Но он посторонился от двери, вроде как пропуская меня к выходу.

  Я встала с кресла и сделала несколько осторожных шагов, по-прежнему прижимая мешок к груди.  

  — Белька оставь здесь, — велел Фрост.

   Настал мой черед фыркать. Он меня за дуру держит? Как только я отпущу зверя, дверь ледяной темницы снова захлопнется. На этот раз навсегда.

   — Он пойдет со мной, — заявила я. — Не волнуйся, я освобожу его, когда буду в безопасности.

   Губы Фроста скривились. Даже без эмоций на лице было очевидно, что его ярость достигла предела. Если не сумею выбраться отсюда, сильно пожелаю, что вообще на свет родилась.

   Пройти мимо дракона было страшно, но я это сделала. Осторожно, шаг за шагом прокралась к двери, не выпуская Фроста из вида. Мешок служил мне щитом. Если дракон попробует наброситься, сам же навредит своему драгоценному питомцу. Я не знала, почему Белек так дорог Фросту, да это и не важно. Главное, что ради него дракон готов на все. 

   Наконец, я покинула спальню, в которой провела последние пару месяцев. Но расслабляться было рано – я очутилась в коридоре с множеством дверей. Где же выход из этого ледяного дворца?

Прода 16.01

  Годы пролетали мимо ледяного дракона незамеченными. Если лед что-то и умеет, так это ждать. Он не торопится и не волнуется. Он спокоен и холоден. Всегда.  

  Таким был Фрост все эти столетия. Время шло, он не менялся, навеки застыв среди снегов и гор. Он бы ждал и дальше, но нечто потревожило его. Какой-то нервный зуд, непреодолимая тяга.

    В воздухе словно разлился манящий аромат. Он волновал и обещал. Перед ним невозможно было устоять. В нем было что-то от снега и огня, от крови и древней магии – тонкая, почти неуловимая нота. Так прежде пахли драконицы. Аромат был слишком эфемерен, но Фрост узнал его.

  Впервые за долгие века он сбился с привычного, холодного равновесия. Пусть это был лишь отзвук драконьей крови, слабый, зато чистый, как искра в толще льда. Дева, пахнущая им, была ключом ко всему. Он понял с пугающей ясностью: она способна пробудить его.

  Оказывается, даже у ледяных драконов терпение небезграничное. Почему его младшие братья очнулись, а он до сих пор заживо похоронен во льду? Один за другим драконы возвращались в этот мир. Он чувствовал их. Они жили, создавали семьи, плодились. А он все еще ждал. Чего-то…

   Поэтому едва получив возможность, Фрост воспользовался ею. Заманил деву на склон и заставил прикоснуться к себе. Хотя чуял, что она предназначена не ему. Но какая к демонам разница? Это ведь всего лишь пять ночей. Дева не пострадает и сможет пробудить другого дракона. Не сожрет же он ее, в самом деле! Просто воспользуется ее особыми способностями. В этом нет ничего дурного.

  Дева, конечно, разочаровала. Для начала она оказалась совсем не девой. Человеческий век короток, и она прошла большую часть этого пути. Провести ночь с такой было не сказать, чтобы приятно, но Фрост сделал над собой усилие. Ничего личного, ему просто необходимо избавиться от проклятия.

  Впрочем, хотя бы тут дева его не разочаровала. Пусть в ней всего капля драконьей крови, но как же мощно она откликнулась на его зов! Кем бы ни был ее предок, он был сильным драконом. Печально, что он погиб, оставив свое потомство влачить жалкое человеческое существование.

   Как Фрост и думал, драконья кровь вернула деве молодость и здоровье. Он был вынужден признать, что она хороша. Длинные каштановые волосы спадали по плечам мягкими волнами. Тонкая талия подчеркивала изящество фигуры, а в каждом движении ощущалась не хрупкость, а гибкая, скрытая выносливость. Молодость была ей к лицу. Все же старость ужасно уродует тело и дух.

   Пусть первая близость с девой не тронула Фроста, но, может, во второй раз с более молодой версией будет интереснее.

  Но вот ее глаза… Их оттенок отталкивал. Они сияли зеленью, словно листва после дождя – живые, упрямые, полные скрытой силы. Это его самый ненавистный цвет, символ весны – той, что убивает зиму. Неприятно признавать, но деве он шел. Наверное, тогда он впервые задумался – не погубит ли она и его?

   Фрост слукавил – в ее омоложении не было его заслуги. Это все драконья кровь. Он активировал ее, да и только. А вот желание девы он все же исполнил… не мог не исполнить! Таковы правила сделки.

  Но проблема в том, что Фрост сам не знал, как ее желание воплотится в реальность. Магия дракона в этом случае сработала сама по себе. А желание девы было слишком туманным. Что за второй шанс, каким он будет? Фрост понятия не имел. А он ненавидел признаваться в слабостях.