Потом снова — Бум… Бум… Вибрация прошла сквозь воду, сквозь кости, будто откликнулась внутри его души. Из глубин, откуда не должно было быть ничего.

Он повернул голову.

Тьма впереди зашевелилась.

Между водяных слоёв засиял отблеск золота. Свет был нечеловеческий, древний, как сама история. Он исходил из клинка, покоящегося в глубине его разума, как будто сам разум — лишь гробница, где он спал тысячелетия.

Меч.

Меч из сна.

«Когда придёт конец — призови меня.»

Евгений почувствовал, как вода становится плотнее, сопротивляясь каждому движению. Он тянулся вперёд, но с каждым гребком дыхание покидало его. Грудь сжалась, в ушах раздалось шипение — лёгкие выли последние пузыри воздуха.

Он тянулся. Он умирал. Но он не мог остановиться.

Перед ним, в сиянии золотых всполохов, покоился меч — не просто оружие, а воля самого мира, заключённая в клинок. Рукоять, украшенная символами доисторических эпох, светилась, как путеводная звезда.

Он протянул руку.

Ещё немного… ещё…

И в тот миг, когда мир перед глазами начал гаснуть, он коснулся рукояти.

◇

— Женяша! Очнись! Пожалуйста! — Ния трясла его за плечи, пытаясь привести парня в чувства.

— С ним всё будет хорошо? — взволновано спросила Йошино.

— Давайте его доставим на Фраксинус. Пусть отдыхает, — предложила Нацуми. — Он и так сделал достаточно много.

Внезапно рука юноши дернулась.

— А? — девушки удивленно посмотрели на него.

В тот же момент Женя, подхваченный воздухом, взмыл вверх.

— Ж-Женяша?..

Погода изменилась. Грозовые облака закрыли небо. Гроза разразилась внезапно, как будто сама природа почувствовала — пришло нечто иное, древнее, первородное.

Молнии рассекали небо, но ни одна не осмеливалась ударить в землю — будто что-то держало их в повиновении. Гул грома слился с пульсацией пространства, и в центре этого безумия — Евгений Мурасаме, зависший над землёй, словно судья над приговорённым миром.

Его глаза были закрыты, но вокруг тела кружилась золотая спираль — поток энергии, словно пламя, смешанное с песком времени. В этот момент он открыл глаза. Красные глаза.

Он вытянул руку в сторону и сжал ладонь в кулак. На миг показалось, будто он разорвал само пространство. И в тот же момент в его руках появилось оружие, которое никогда ещё никто до этого момента не видел. Это нечто, что появилось ещё до возникновения понятия, которое в мире называют «меч», поэтому это не то, что можно по-настоящему назвать мечом или что имеет форму какого-либо известного клинка. Несмотря на то, что у него есть рукоять, гарда и длина, как у длинного меча, часть, которая должна содержать клинок, отличается от обычной формы холодного оружия. Сам «клинок» и острие меча, закрученные по спирали, тусклые.

— Что это… такое… — глаза Оригами расширились.

Все присутствующие ощутили напряжение, весящие в воздухе.

Мурасаме посмотрел в сторону места, где находилась печать «Сегвы».

— Пробудись, ЭА… — начал говорить он, подняв оружие у себя над головой. Спирали меча начали вращаться. — Пусть удар мой провозгласит расставание. Я расскажу о начале, разделены неба с землей, ни что празднует сотворение. Разрезает мир мой клинок отчуждения. Вихрь, что перемешивает звезды. Сей ад небесный возвещает конец канона созидания. Подобный смерти, обрети свой покой.

Духовная энергия сконцентрировалась на острие клинка.

— ЭНУМА ЭЛИШ!!!

Крик Евгения раздался по всему Тенгу, и он опустил клинок.

Мощный поток духовной энергии ударил по месту печати. Земля задрожала, асфальт треснул, и в эпицентре образовалась воронка, из которой вырвался столб света, уходящий высоко в небо. Всё вокруг ослепительно засветилось, будто сама реальность дала трещину.

Печать, установленная Мукуро, вмиг треснула. В течение нескольких секунд в её структуре начались разломы, словно сеть из зеркал трескалась под натиском древней силы. Отголоски силы Энумы Элиш пронизывали ткань времени и пространства. Воздух дрожал. Звук исчез, уступив место безмолвному, абсолютному разрушению.

В следующую долю секунды печать «Сегвы» исчезла.

Не просто исчезла — её больше не существовало ни в этом мире, ни в каком-либо ином. Вместе с ней исчез сам принцип остановки, что лежал в её основе. В воздухе повис звон пустоты, как эхо чьей-то давней ошибки, наконец-то исправленной.

Мурасаме медленно опустил руку. Его глаза на мгновение потемнели — не от зла, а от бездонной усталости. ЭА растворилась в пыль света, испарившись, как древний сон.

Он начал падать.

— Женяша! — снова закричала Ния и рванулась вперёд.

Сестры Ямай вмиг подлетели к нему и поймали его тело, опустив его на землю. Мангака тут же подбежала к ним.

— Как он?

— Да он еле дышит… — ответила Кагуя.

— Беспокойство: его тело холодное, словно у мертвеца…