— Помню только, что они были алхимиками, — ответила женщина, закрыв глаза. — В ту ночь они дождались, пока я усну, пробрались ко мне в комнату, связали мне руки за спиной и засунули в рот тряпку. Они унесли меня из лагеря. Меня несли, словно обычный груз, не обращая внимания на моё сопротивление. Я пыталась вырваться, но бесполезно.

— Куда они тебя унесли? — юноша сел ровнее, внимательно слушая.

— В старый заброшенный храм за пределами Киото, — голос Окиты был спокойным, но в нём сквозила тень былой боли. — Я помню, как меня бросили на холодные каменные плиты, сняли с меня одежду и разложили вокруг странные предметы. Это был ритуал. Вокруг стояли люди в длинных чёрных одеяниях, их лица скрывали маски.

Она замолчала, вспоминая.

— А потом?

— Потом началось самое страшное.

Женщина провела рукой по рукояти меча, который теперь был частью её самой.

— Они использовали мою кровь, мою плоть, мои кости… Чтобы создать этот клинок. Я чувствовала, как что-то холодное проникает в моё тело, как огонь разрывает меня изнутри. Я слышала, как ломаются мои кости, как что-то вытягивает мою душу из тела, медленно, мучительно…

— И ты всё это помнишь?

— Да, — коротко ответила она. — Я не могла кричать, не могла сопротивляться… Я умирала, но не до конца. Часть меня оставалась в этом мире, привязанная к клинку.

Она посмотрела на парня, и в её глазах сверкнула тьма.

— С того момента я перестала быть человеком. Я стала оружием.

Наступила тишина.

Мурасаме отвел взгляд, не зная, что сказать. Всё это звучало ужасающе. Он испытывал чувство отвращения к алхимикам за то, что они сделали с Окитой.

— А что было потом?

— Меня передавали из рук в руки, — ответила Содзи, опустив взгляд. — Каждый, кто владел мной, мог использовать мою силу. Хозяин постоянно менялся. Они отдавали приказы, и я выполняла их. Сначала я постоянно плакала. Я рыдала, потому что не могла ослушаться их приказов. Я убивала. Убивала и убивала. Я так много убивала, что вскоре это вошло у меня в привычку. Я уже убивала без колебаний. Без страха. Без сожалений.

Она крепче сжала рукоять меча.

— Я забыла, что значит быть человеком… Пока не встретила вашего предка, Мастер.

◇

— Как звать? — задал вопрос мужчина, стоявший передо мной.

— Никак, — ответила я.

Мой взгляд был обращен на тело моего уже бывшего мастера. Да, у меня уже было много хозяев, поэтому я не особо удивилась, когда ещё одного прикончили.

— Ты что, дура? Я задал тебе вопрос. Как тебя зовут?

Мужчина передо мной продолжал задавать один единственный вопрос. Я подняла голову и осмотрела его. Растрепанная прическа, белая мантия, голубые волосы и линии в форме молний, соединённые с нижней частью век.

— У меня нету имени. Мне приказали забыть его. Я вещь, — спокойно ответила я.

Его видимо не устроил мой ответ. Он поднял мой клинок с земли.

— Слушай, дура, теперь я твой хозяин. Поэтому быстро назови мне свое имя. Это приказ!

Я поджала губы и тихо ответила.

— Окита Содзи…

— Окита, значит? — мужчина вздохнул. — Это был мой первый и последний приказ тебе.

Мои глаза от удивления расширились. Что он сказал? Первый и последний приказ? Я подняла голову и непонимающе посмотрела на него.

— Смотришь так, будто я какое-то непонятное тебе существо. Лицо по проще сделай.

— Что вы имели в виду?

— А?

— Вы сказали «первый и последний приказ». Вы оставите меня здесь, рядом с телом мертвого мастера?

— Нет же, дура, — ответил он, почесав затылок. — Я имел в виду, что с этого дня ты моя соратница. Сражайся за меня. Я дам тебе дом и еду, а также гарантирую, что ты будешь принадлежать только моей семье.

С этими словами он поднял клинок вверх. Я слышала, как он шептал какое-то заклинание. В тот же миг в клинок ударила молния. По лезвию прошелся электрический заряд и остановился на конце клинка, выгравировав символ. Символ дракона.

— Видимо, все твои прошлые мастера были просто идиотами, — сказал мужчина, кинув клинок мне в руки. — Владеть таким мощным телохранителем и не поставить на нем свою метку? Реально придурки.

Я поймала клинок и заметила, что на моем запястье появился точно такой же символ. Я подняла глаза на мужчину.

— Как… Как вас зовут?

— Хаджиме Мурасаме. С этого дня ты принадлежишь семье Мурасаме, Окита Содзи. Не заставляй меня сожалеть о моем решении.

◇

— С того самого дня я стала жить в поместье Мурасаме. По сути, я все также передавалась из рук в руки, но воля вашего прадеда, Хаджиме Мурасаме, до сих пор сохранилась. Мой клинок передавался другим главам семьи вместе с этой волей. Я очень ценю нашу с вами связь, Мастер.

Окита встала перед Женей на колени.

— Ты чего делаешь? — у юноши задергался глаз.

— Я благодарна вам и вашему роду, Мастер. Благодаря вам я снова почувствовала, что значит быть человеком. Вы, Чайльд, Кокуто и Хаджиме. Я благодарна вам за всё.

Содзи подползла к юноше и заключила его в крепкие объятия. Сначала Мурасаме раздраженно вздохнул, но затем погладил её по волосам.

— Всегда пожалуйста, я думаю.

Окита крепче прижалась к нему.