— Вот так да… Батюшка, вы что же, решили сегодня отдохнуть?

В лазарет вошел высокий юноша со светлой кожей, короткими русыми волосами и яркими неестественного цвета глазами.

— Ого, сам Освальд Уэсткотт решил почтить нас своим визитом, — язвительно проговорил Алекс. — Что, всё-таки присутствует любовь к отцу?

— Ну а как же? Я ведь должен убедиться, что наш Айзак жив и здоров. Иначе бы уже вся компания принадлежала мне, — «Авантюрин» лишь поправил свою шляпу.

— Вот ты гад, хотел убедиться, что Айк помер?

Несмотря на свои слова Винтер лишь усмехнулся.

— Да ладно уж, — посмеялся Айзак. — Пусть грезит о моей компании. Ах да, Освальд, у меня к тебе просьба.

— Какая?

— Мне потребуется твой длинный язык и харизма.

◇

— Следующий, — произнесла она, и страж впустил подданного.

Сгорбленный человек в поношенном халате сгорбился у подножия трона.

— О великий царь Урука, свет мира, властелин земли и неба, — прогнусавил он. — позволь мне... построить гигантскую статую кота. Чтобы её было видно с любой точки города! Она принесёт процветание!

Женщина прищурилась.

— Ты смеешь тревожить царя с такой... нелепостью?

— Но... статуи! Это же... традиция! — бормотал подданный.

Царь Урука чуть приподнял бровь. В его взгляде — скука и нарастающее раздражение.

— Мы кормим тысячи. Мы возводим храмы. И ты... хочешь отлить кота?

— Огромного кота! — с энтузиазмом ответил человек.

— Вон, — прогремел голос царя, и подданный тут же ретировался, оглядываясь, как побитый щенок.

Женщина шумно выдохнула. Когда она осталась одна с царём, лицо её смягчилось.

— Каждый раз одно и то же... — пожаловался он, устало откинувшись на спинку трона. — Статуя кота. На этот раз — кота!

Женщина молча встала за его спиной и бережно коснулась его плеч.

— Порой твой народ напоминает детей, — произнесла она, начиная осторожно разминать затёкшие мышцы. — Им нужно чудо. А ты — единственное чудо, что у них осталось.

— И всё же... — Царь закрыл глаза. — Кстати говоря, Асами. Почему ты вообще решила остаться со мной? Почему ты всё ещё здесь? Неужели тебе интересно возиться с этими смертными?

Массаж не прекращался. В её движениях была лёгкость, и всё же сила.

Асами слегка улыбнулась, почти не слышно прошептала:

— Это всяко лучше, чем просто сидеть на небесах. А насчет того, почему я осталась рядом с вами… Потому что я дала клятву. Я служу изначальному серафиму. Вам, Царь Гильгамеш.

Женщина слегка поцеловала Царя в щеку, а затем села рядом с ним на колени.

— Мой господин, моя преданность вам бесконечна. Пока я жива, я всегда буду рядом с вами.

«Она вкусила его…»

«Сердце не спит. Оно помнит.»

«Назови его, и он явится.»

«Спи, дитя мое…»

«...Энума Элиш...»

«Она знала. Она всегда знала.»

«Сердцевина мира... дышит...»

◇

— Твою мать!

Женя резко поднялся, тяжело дыша. Он обливался потом. Сердце колотилось, как барабаны войны. Дыхание сбивчивое. Вены жгло остаточным эхом сна.

Немного успокоившись, он лег обратно.

— Чёрт, и так каждый раз… — Евгений начал закрывать глаза, но внезапно его осенило. — Погоди ка.

Юноша снова поднялся, сел и осмотрелся. Затем он посмотрел на свою руку и потрогал свое лицо.

— Какого хрена я все ещё в сознании? Я ведь хотел передать ему контроль…

Женя ещё пару минут молча сидел на диване, а затем вздохнул.

— Ладно, разберусь с этим потом. Пока что буду вести себя естественно.

Он поднялся с дивана. Пол под ногами был прохладен — даже слишком. Мир казался тусклым, как будто он ещё не проснулся.

Сквозь полуоткрытую дверь в спальню струился мягкий утренний свет, приглушённый занавесками.

Из спальни вышла Ния.

— Доброе утро, Женяша… Ты в порядке? Я слышала крик, — спросила она, глядя на него чуть напряжённо.

Мурасаме слегка поморщился, быстро сгладив выражение лица.

— Да, просто… приснилось что-то странное, — он махнул рукой и натянуто усмехнулся.

Мангака склонила голову.

— У тебя… всё ещё белые волосы.

Он потянул прядь и убедился — да, цвет не сменился.

— Странно, — Евгений пожал плечами, делая вид, что сам в растерянности. — Надо будет поинтересоваться у Рейне, из-за чего такое может быть. Видать стареет твой Женяша.

Ния лишь усмехнулась и закатила глаза.

Скоро проснулась и Елена. Волосы слегка растрёпаны, глаза ещё сонные, но лицо — спокойное.

— Доброе утро… — сказала она, садясь за стол.

— Доброе, — ответили Женя.

Хонджо лишь фыркнула, уходя на кухню.

— Видимо меня все ещё недолюбливают в этом доме.

— Терпи уж, девушка у меня ревнивая, — юноша почесал щеку.

Завтрак прошёл на удивление спокойно. Яичница, тосты, кофе.