— Сейчас ты в роли жертвы, — его рука уже скользит под подол моего платья, касаясь внутренней стороны бедра. Дыхание перехватывает, по коже побежали ледяные мурашки. Мне хочется оттолкнуть его и бежать как можно дальше. Но этого права у меня больше нет. — Но ты жертва лишь потому, что хочешь ею быть. Потому что не хочешь заглянуть вглубь себя.

Его пальцы на внутренней стороне бедра продолжают ласкать меня, приближаясь к трусикам. А я настолько парализована, что не могу даже сжать ноги. Всё, что я могу, – это судорожно глотать воздух.

Другая рука мужчины с силой сжимает мой подбородок, заставляя повернуть голову. В его глазах холодная власть. Его губы грубо впиваются в мои. Без разрешения и жалости. Его язык требовательно вырывается в мой рот. Я чувствую его вкус, который кажется мне вкусом крови и смерти. Горько.

Не сопротивляюсь, позволяя этому демону пожирать себя, высасывая остатки души. Он целует меня грубо и жёстко, лишая кислорода, словно пытался убить этим поцелуем. Больно кусает мои губы, хрипло постанывая, как хищник, получающий наслаждение. Это не поцелуй, это акт подавления и утверждение его власти надо мной.

Единственное, что меня хоть как-то радует, – это то, что его рука на моих трусиках замирает, не продолжая путь. Иначе я бы не пережила происходящего.

Жадно глотаю воздух, когда Мастер, наконец, отпускает мои губы. Его дыхание тоже сбилось, но, скорее, от возбуждения.

— Ты доставила мне удовольствие. Давно не целовал таких губ, — с наслаждением произносит он. — Спасибо. Рано или поздно ты поймёшь, Птичка, — его шёпот ожигает мои истерзанные губы, — что даже в роли жертвы можно найти своё удовольствие. Когда ты примешь это, то перестанешь быть жертвой. И станешь моей соучастницей.

Мне больно, но не физической, а душевно. Так выглядит безысходность. Но в этой безысходности есть странное, ужасающее спокойствие. Не нужно больше бороться, не нужно бояться. Нужно просто существовать. Такой, какой он хочет меня видеть.

Глава 8

Яна

Он не пришёл ко мне вечером, чтобы сопроводить на прогулку, а ужин мне принесли в комнату, из которой я больше не выходила. Это было странное затишье после недели ритуалов по расписанию Мастера. Я даже не слышала его шагов и лая пса в коридоре, как это бывало раньше. Но выйти и проверить, что происходит, я не решилась. В принципе, даже не хотелось этого делать. Мне нужна была передышка от демона. Слишком много этого мужчины в последнее время в моём пространстве. По сути, он стал всей моей жизнью и центром мира – узкого параллельного мира под названием «Эдем». Я даже радовалась, как ненормальная, когда осознала, что Мастера нет рядом.

Новое утро не отличалось от предыдущих. Я проснулась, приняла душ, накинула халат и села за туалетный столик ждать, когда мне принесут новый наряд. Старые платья по вечерам забирали, и каждый день приносили абсолютно новые, неповторяющиеся.

Смотрю на себя в зеркало, расчёсываю волосы, прислушиваюсь к тишине и не слышу ничего по ту сторону двери. Внутри зарождается надежда, что Мастер снова не придёт, и мне не надо будет завтракать с ним, читать книги у его ног и выслушивать циничные ремарки.

Господи.

Ещё один день.

Всего один.

Пожалуйста.

Раньше я не любила одиночество. А теперь молю Бога о дне наедине с собой.

Вчера он меня поцеловал. Это был всего лишь поцелуй. Не тот, о котором я мечтала, не имеющий ничего общего с любовью и всем тем, что люди вкладывают в это понятие.

Но эта форма близости между нами состоялась, а значит, Мастер сделает ещё один шаг, и ещё, и ещё, пока мы не дойдём до секса. Я хоть и глупая, но не маленькая и прекрасно осознаю, чего хочет от девушки взрослый мужчина. Мне страшно даже подумать о близости с Мастером, но я понимаю, что это неизбежно. Иногда хочется, чтобы он уже овладел мной, чтобы я перестала мучиться и бояться.

Но мои мечты и надежды разбиваются вдребезги, когда дверь открывается и вместо безликой женщины, которая меня обслуживает, входит сам Мастер с очередным платьем в руках.

Сегодня это бежевый шёлковый наряд в китайском стиле, с воротником-стойкой и широкими разлетающимися рукавами. На ткани изображены порхающие птицы. Как цинично и иронично с его стороны – выбрать платье с летающими птицами для Птички, которой обрезали крылья и посадили в клетку.

Не оборачиваясь, продолжаю следить за мужчиной в зеркало, застыв с расчёской в руках.

— Доброе утро, — как всегда, с восторгом произносит он.

Я заметила, что Мастер очень эмоционален. Он выражает сотни эмоций, но все они либо холодные, либо наигранные, либо циничные. Его эмоции фальшивы. Это маски, скрывающие его истинное безобразное лицо. Теперь я чётко понимаю смысл фразы: красивый снаружи, но безобразный внутри.

Мастер медленно подходит ко мне сзади, упираясь руками в спинку кресла, и тоже рассматривает меня в зеркало.

— Продолжай, — указывает глазами на расчёску. — Не останавливайся, мне нравится на тебя смотреть, — с лёгкой хрипотцой произносит он.