Люди — рабы шаблонов. Их разум заточен под две руки, две ноги, два глаза. Пока две мои руки были на виду, демонстрируя филигранную, но все же обычную работу с ингредиентами, две другие, скрытые моим халатом, творили настоящее искусство. В этом и заключалась вся соль: мои пальцы за спиной могли завязывать сложнейшие узлы, смешивать эссенции в ладонях или, как сейчас, направлять потоки магии, в то время как «основные» руки лишь отвлекали внимание, выполняя рутинную работу. Инерция мышления — вот лучший союзник того, кто умеет ею пользоваться. Это не магия иллюзий, нет. Это — ловкость рук. А значит, никакого мошенничества.

Эти дорогие эссенции теневая гильдия оценит по достоинству. Я с наслаждением представил, как обменяю их на книги , что сейчас мне нужны. Спрятав колбы и зелье лечения в бездонные недра своего халата, я в последний раз окинул взглядом опустевшую лабораторию и вышел, тихо притворив за собой дверь. Предстоял долгий и выгодный торг.

Теперь мне необходимо помыться и сходить поесть. Кормят меня один раз в день, тем, что осталось от академической столовой, ну и тем, что недоели студенты. В общем, помоями меня кормят и сильно не заморачиваются. Недалеко тут протекает небольшой ручей, Баз на его русле организовал небольшую заводь, чтобы иметь возможность помыться. Но вода там такая ледяная, что яйца обратно внутрь лезут. Собственно, поэтому Баз редко стирался. Ненавижу холодную воду, еще с тех времен, когда начал ездить на вахту. Ну ладно, это уже прошлая жизнь. Сейчас соберусь с духом, окунусь, наложу на себя обезболивающее еще на пять дней (прошлую накладывал еще покойный Баз, наверное, потому мое вселение не было таким болезненным, ведь я находился под заклинанием) и обновлю регенерацию. А потом — кушать.

Кушать - это на кухне где готовят для рабов. Это место в подвале академии была мрачным и грязным. Помещение было небольшим и плохо освещенным магическими кристаллами, с низким потолком, который казался давящим. Стены, покрытые сажей и плесенью, были холодными и влажными, а пол был усыпан опилками и остатками пищи.

В центре кухни стоял большой каменный очаг, в котором тлели угли, распространяя слабый свет и запах гари. Над очагом висел массивный котел, в котором варилось нечто, напоминающее похлебку. Вокруг очага стояли деревянные столы и скамейки, на которых сидели рабы, ожидая своей порции еды. Повсюду валялись грязные миски и ложки, а на полу можно было увидеть следы крови и рвоты. В воздухе витал затхлый запах гнили и немытых тел, смешанный с запахом готовящейся еды. Рабов, которые работали на кухне, было немного, и они выглядели изможденными и подавленными. Их движения были медленными и неуверенными, а лица — пустыми и безжизненными.

Просто отвратного вида повариха притащила старую деревянную кадку из грубого дерева с такой же деревянной ложкой, наполненную, кажется, всем, что недоели, походу, со всех столов академии, вперемешку.

Повариха была женщиной внушительного телосложения, с грубым лицом и суровым взглядом. Ее руки были большими и сильными, словно она привыкла к тяжелой работе. Волосы у нее были собраны в небрежный пучок, а одежда — грязной и поношенной, что подчеркивало ее пренебрежительное отношение к внешнему виду. Она двигалась быстро и решительно, словно не терпела задержек и не любила тратить время на пустые разговоры.

Ее лицо было покрыто морщинами, а кожа — грубой и потрескавшейся, что говорило о многолетней работе на кухне. В ее глазах можно было увидеть усталость и цинизм, словно она видела слишком много и уже давно перестала удивляться чему-либо. Она принесла деревянную кадку с едой, наполненную, кажется, всем, что недоели в перемешку, и, судя по ее выражению лица, не испытывала ни малейшего сочувствия к Базу или его положению. В этом мире гуманизмом никто не страдал.

Несмотря на свою непривлекательную внешность, Баз, по-видимому, пытался с ней сблизиться, но, судя по всему, безуспешно. Это лишь добавляло ей еще больше презрения к нему, и она, вероятно, считала его жалким и никчёмным, как и все женщины в моей прошлой жизни. У База с женщинами было не лучше, а если честно, то вообще никак. Боже, Баз даже как-то умудрился ей присунуть, но, походу, ей не понравилось, не дано Базу удовлетворять женщин, размером не вышел. Так...!Мне надо это забыть! Срочно!. А еще это как-то съесть. В этом плавали куски хлеба, обглоданные кости, остатки овощей и что-то, что я не смог распознать. Жидкость в кадке была мутной и имела неприятный запах, который вызывал отвращение. Поверхность еды была покрыта слоем жира, который блестел в свете магических кристаллов. В некоторых местах виднелись следы плесени, что говорило о том, что еда пролежала здесь уже некоторое время. Деревянная ложка, которая лежала в кадке, была такой же грязной и поношенной, как и сама кадка.