— Лили!

Я подскакиваю, сердце бешено колотится в груди. Покрытая по̀том, я пытаюсь привыкнуть к темноте. И тут я вижу Ханну, стоящую рядом с моей кроватью.

— Ты в порядке? — нахмурившись, она присаживается на край моей постели. — Ты издавала какие-то странные звуки, пока спала.

Спала? Мне… снился сон? Снова? Уже в четвёртый раз мне снится похожий сон, в котором меня трахает мужчина без лица.

Качая головой, я беру свой телефон с прикроватного столика и включаю его. Мои глаза распахиваются. Пять пропущенных от мамы!

— Дерьмо.

Быстро вскакиваю с кровати и бегу в ванную. Почему мои трусики мокрые? Даже не чуть-чуть — они промокли насквозь. Тяжело сглотнув и стряхнув с себя жуткое ощущение, я поспешно раздеваюсь. Быстро принимаю душ, затем чищу зубы и провожу расчёской по своим тёмным волосам, и завязываю их в высокий хвост.

— Пожалуйста, не забывай обо мне, — говорит Ханна у меня за спиной, пока я собираю последние вещи.

Усмехаясь, я поворачиваюсь к ней лицом, а она смотрит на меня своими щенячьими глазками.

— Я вернусь через несколько недель, дурочка.

Качая головой, хватаю свой чемодан и крепко обнимаю её, затем направляюсь к своей машине. Я должна была уехать два часа назад, но из-за безликого мужчины, преследующего меня во снах, я проспала.

В тот день, когда я уехала из дома, я дала обещание маме всегда возвращаться в годовщину смерти отца. И с тех пор, я неукоснительно выполняла его, но в этом году меня гложет тревожное чувство.

Игнорируя жуткое ощущение, я замечаю вдали дом своего детства, но, проезжая мимо старой детской площадки, где я когда-то играла, по моей спине пробегает холодный озноб, отчего кожа покрывается мурашками.

Въезжая на подъездную дорожку, я замечаю маму, которая с нетерпением ждёт меня у входной двери. Хотя её улыбка искренняя, невозможно не заметить усталость, отразившуюся на её лице.

— Я так рада, что ты смогла приехать, родная, — восклицает она, заключая меня в тёплые объятия, и нежно целует в щёку.

— Всегда, мам, — отвечаю, ещё крепче обнимая её в ответ.

Когда мы входим в дом, не могу не заметить, что с тех пор, как я была здесь в последний раз, ничего не изменилось. Во время приездов я обычно помогаю маме разобраться в беспорядке и выбросить ненужные вещи, убеждая её делать это почаще.

Однако она цепляется за вещи папы и складывает их в коробки в углу моей старой спальни, рядом с окном.

— Мам, тебе нужно начать избавляться от папиных вещей, возможно, пожертвовать их на благотворительность, — мягко предлагаю я, указывая на сложенные коробки.

На её лице мелькает раздражение, когда она отвечает:

— Это не тебе решать, Лили, — её внезапная вспышка пугает меня, заставляя вздрогнуть. Я захлопываю рот, решив прекратить дискуссию, пока она ещё больше не погрузилась в горе.

Я очень люблю своего отца и скучаю по нему, но этим добровольным страданиям пора положить конец. Я не вынесу потери ещё одного родителя.

Не вынесу.

Распаковав сумку, я решаю прогуляться до детской площадки. С тех пор, как я приехала, меня словно что-то тянуло туда. Каждый год, что я здесь была, не было ничего необычного, и я никогда не ходила на детскую площадку, но в этот раз всё иначе.

Словно какая-то неведомая сила тянет меня, умоляя совершить этот прыжок.

— Пойду прогуляюсь, мам! — кричу я, направляясь к двери. Слова эхом разносятся по коридору.

Когда выхожу на улицу, тёплые лучи солнца обнимают меня, заливая всё вокруг золотистым сиянием. Воздух наполняется ароматом распускающихся цветов, смешивающимся с бодрящей утренней свежестью.

Я медленно иду к заброшенной детской площадке, гравий мягко хрустит под ногами. Глубоко вдыхаю чистый, бодрящий воздух, наполняющий мои лёгкие своей чистотой.

Приближаясь к ржавым воротам детской площадки, я замечаю выцветшую краску и потрескавшееся дерево — следы более счастливых времён. Воспоминания захлёстывают меня, и каждое из них сопровождается всплеском эмоций.

Я вспоминаю радость, когда взмывала высоко в небо, мой смех эхом разносился в воздухе, пока я наблюдала, как яркие краски заката танцуют на горизонте.

Это было моё любимое место во всём мире — место, где я выросла. Здесь я могла быть собой, без осуждения или насмешек со стороны окружающих. Я могла просто веселиться, даже будучи одна. И тут в памяти всплывает ещё одно воспоминание.

Он.

Мужчина с серебристыми глазами. Векс.

Я помню его, но всегда думала, что он просто плод моего воображения. Никто, кроме меня, его здесь не видел. Мама утверждала, что я его выдумала, чтобы не чувствовать себя такой одинокой, но, с другой стороны, какая нормальная восьмилетняя девочка станет выдумывать взрослого мужчину, чтобы дружить с ним годами?