Выдохнув воздух, который, оказывается, задерживала, я опускаюсь на сиденье знакомых качелей, плавно раскачиваясь взад-вперёд. Закрыв глаза, делаю глубокий вдох, просто расслабляясь в окружающей тишине. Единственное, что слышно, — это тихое щебетание птиц, которые шелестят на деревьях.

Именно поэтому я всегда приходила сюда в детстве. Это место дарило мне умиротворение. Заставляло чувствовать, что одиночество не всегда было таким уж плохим.

Но спокойствие нарушается, когда к моим ногам грациозно приземляется ворон, пугая меня. Моё сердце бешено колотится в груди, когда встречаюсь взглядом с этим существом, его непоколебимый взгляд пронзает меня насквозь. Чувство спокойствия охватывает меня, побуждая протянуть руку и прикоснуться к нему.

Я неуверенно протягиваю руку, кончики пальцев покалывает от предвкушения. Но в тот же миг ворон взлетает, хлопая крыльями в воздухе, и у меня по спине пробегает леденящая дрожь. Это было то же самое чувство, которое я испытала, когда проезжала мимо ранее.

Я резко встаю и решаю отправиться домой.

Что-то не так. Что-то изменилось.

Я приехала домой всего три дня назад, а между мной и мамой уже возникло напряжение. Постоянные ссоры начались, когда я настояла на том, чтобы она пожертвовала вещи отца, и достигли апогея, когда я упомянула мужчину, который преследовал моё детство.

В её глазах всё это было лишь в моей голове. Я помню, что в детстве терпеть не могла, когда она заставляла меня чувствовать себя сумасшедшей. Но чем больше думаю об этом, тем больше верю, что это и правда могло быть всего лишь моей фантазией.

Когда мы садимся за стол, я замечаю тёмные круги под её глазами — очевидно, она плакала. Она ставит передо мной тарелку с пиццей, что на неё не похоже. Она никогда не любила вредную пищу.

— Всё в порядке? — спрашиваю я с тревогой в голосе, откусывая кусочек с сыром.

— Эм, да… извини, что ничего не приготовила. Сегодня всё как в тумане, — отвечает она дрожащим голосом.

Я приподнимаю бровь, молча призывая её рассказать подробнее.

— Сегодня утром я пошла в приют и пожертвовала вещи твоего отца, — наконец признаётся она, и одинокая слезинка стекает по её щеке. От её слов у меня щемит сердце. Хотя я давила на неё, чтобы она отпустила, сейчас эти слова разрывают мне сердце.

— Это к лучшему, мам, — говорю, крепко сжимая её руку.

После ужина я настаиваю, чтобы она пораньше легла спать, и беру на себя обязанность прибраться на кухне, прежде чем отправиться в свою комнату. Загрузив посудомоечную машину и протерев все поверхности и стол, я убеждаюсь, что двери заперты и весь свет выключен.

Пока готовлюсь ко сну, из ноутбука раздаётся голос моей лучшей подруги Ханны, а я завязываю волосы и падаю на кровать.

— Когда ты вернёшься, Лил?

С тех пор как мы стали подругами, я не могу припомнить ни одного дня, который бы мы не провели вместе. Мы были практически неразлучны, будь то у меня дома, переполненном семейным хаосом, или у неё, в тихом и спокойном уголке.

Она стала первым настоящим другом, которого я обрела после того, как Векс оставил в моей жизни зияющую пустоту, — и осталась единственным другом, которого я когда-либо по-настоящему имела.

— Всего две недели. Перестань быть такой прилипалой, — шучу, и внутри меня закипает смех, когда я отвожу взгляд от её щенячьих глаз.

— Я не прилипчивая. Мне просто скучно, — парирует она, и наши смешки наполняют воздух. Однако наш смех внезапно обрывается, когда я вздрагиваю от звука снаружи, и, судя по выражению лица Ханны, она тоже его услышала.

— Что за нахуй?

— Не знаю. Пойду проверю. Позвони мне завтра, ладно? — кивнув и помахав рукой, завершаю звонок и закрываю ноутбук. Медленно встав с кровати, я подхожу к окну.

Сквозь жалюзи видно, как уличные фонари отбрасывают жутковатый свет на тихую улицу. Я напрягаю зрение, пытаясь уловить хоть какой-нибудь признак движения. Как раз в тот момент, когда собираюсь опустить жалюзи, чёрный ворон грациозно приземляется перед моим окном, заставляя меня испуганно вскрикнуть и упасть навзничь.

Я хватаю ртом воздух, мои лёгкие вздымаются, взгляд не отрывается от окна, а сердце бешено колотится в груди. Я медленно поднимаюсь на ноги.

Это было странно. Птицы, порхающие вокруг в такой поздний час, — это ненормально. Как только поворачиваюсь, чтобы вернуться в свою постель, жгучая боль пронзает мой череп, заставляя поморщиться. Глубокий, рычащий голос звучит в моей голове, посылая мурашки по спине.

«Я здесь, дорогая».

Схватившись за голову, я зажмуриваюсь. Когда пытаюсь снова открыть глаза, зрение расплывается, и я вижу тот же мрачный силуэт, возвышающийся в моей комнате, отбрасывающий зловещую тень на освещённое луной окно. А затем меня окутывает темнота.

Вздрогнув от пронзительного звонка телефона, я резко сажусь в постели. Окружающее расплывается, пока я отчаянно пытаюсь сориентироваться.