— О, нет, я в порядке. Уже поздно, и я вообще-то не большой любитель выпить.

— Ты вчера достаточно быстро осушила джин-тоник, — бормочет Александр.

У меня уже вертится на языке желание ответить чем-нибудь жарким, но Саския успевает сделать это первой.

— Заткнись, Ксан. Что с тобой, черт возьми, не так? В чём бы ни была твоя проблема, перестань. Твои проблемы не имеют никакого отношения к Имоджен.

На его лице появляется хмурое выражение, и он поднимается на ноги. — Я пойду спать.

Мне хочется извиниться за то, что испортила им вечер, но я проглатываю слова. Это не я всё испортила. Александр. Мне ясно, что он хочет этого брака не больше, чем я. Мы оба в ловушке. Он, наверное, из чувства долга. Я – из-за контракта, который мой отец подписал давным-давно. При других обстоятельствах такая общая почва стала бы залогом будущего, но я не намерена связывать свое будущее с этим человеком.

— Мне тоже пора, — говорю я, когда Александр уходит. — Мне не следовало врываться.

— Чепуха, — говорит Саския. — Я пригласила тебя присоединиться к нам.

Тобиас наклоняется и хлопает меня по колену. — Именно. Не позволяй его плохому настроению влиять на тебя.

— Если это поможет, — говорит Кристиан, — я слышал, ты держалась более чем достойно. Не только сейчас, но и вчера. Немногие могут сказать то же самое о ссоре с Ксаном.

Я пожимаю плечами. — Ничего страшного.

Вокруг меня кружится болтовня, полная шуток для своих и деловых разговоров, которых я не понимаю, но, несмотря на это, она меня немного утешает, поэтому я остаюсь. Я готова на любое общение. Братья и сестры Де Виль один за другим расходятся, пока не остаются только мы с Саскией. У меня такое чувство, что она так и задумала, хотя я не видела, чтобы она подавала братьям какие-либо знаки. Но как только они уходят, она меняет позу, поднимая одно колено на диван, и всё её внимание сосредоточено на мне.

— Как дела? — Её доброта одновременно неожиданна и невероятно приятна. Мне приходится смаргивать поток слёз, которые вот-вот хлынут по щекам, хотя я не особо-то умею плакать. Просто шок, вот и всё. Всё произошло так быстро, и я не успела подготовиться.

— Я… в порядке, — кривлюсь я. — Не то чтобы я не знала, что так будет. Просто не в тот же день, когда я окончила школу.

— Знать что-то абстрактно, — она обводит рукой воздух, — и пережить это на самом деле — это две совершенно разные вещи. Ты можешь испытывать гнев, печаль, замешательство, раздражение или любую другую эмоцию, которая может возникнуть. внутри тебя. — Она отправляет в рот ещё одну оливку, прежде чем бросить коктейльную палочку на журнальный столик. — Чёрт, я знаю, когда придёт моё время, я испытаю все эти чувства, и даже больше.

— Серьезно? Придёт время, я имею в виду? Я слышала, как вы разговаривали, и мне показалось, что твои старшие братья вот-вот попадут на свои мечи, так сказать.

— О, это произойдёт. Браки по договоренности не только распространены в моей семье, это единственный способ выйти замуж для всех нас. Так устроено. Меня это устраивает, всё зависит от того, кого выберет папа.

Она кривит губы, её согласие достойно восхищения, хотя я и не собираюсь его перенимать. Я не собираюсь сидеть сложа руки и мириться со своей судьбой. Три месяца. Вот моя цель. Если к тому времени он не подаст на развод… не знаю, что буду делать. Может быть, попросить Zenith об отсрочке? Или поискать компанию со схожими ценностями и портфелем проектов, нацеленных на улучшение нашего мира, а не на его разрушение, как, похоже, многие компании упорно стремятся сделать.

— Мой совет, если он того стоит, — построй здесь свою жизнь, которая будет больше, чем просто роль жены Александра. Гуляй по сельской местности, наблюдай за птицами, учись стрельбе из лука, фотографии, катайся верхом.

Трудно игнорировать тот факт, что она не говорит — создай круг общения, но я пока откладываю это в сторону и сосредотачиваюсь на первой хорошей новости с момента моего приезда. — У тебя есть лошади? Помимо любви к архитектуре и рисованию, лошади — моя страсть. В детстве я много ездила верхом, хотя какое-то время не занималась. Учёба в колледже и общение не давали мне скучать.

— О, да. Много. У папы несколько скаковых лошадей, хотя у нас есть и обычные. Мы все любим кататься. Я впервые села на лошадь, когда мне было… — она морщится. — Два или три, может быть. Мама меня научила. — Боль отражается на её лице, она отводит взгляд, несколько секунд берёт себя в руки, а затем снова обращает на меня внимание. — Ты ездишь верхом?

Я киваю, понимая, что ей больно говорить о маме, и она не хочет об этом говорить. — Прошло уже много времени, и я не умею ездить верхом по-английски, но я всегда любила лошадей, и они любят меня.

— Тебе следует обратиться к Александру за уроками.

Я не могу сдержать смех, который подступает к горлу. — Сначала мне нужно заставить его поговорить со мной.