Она качает головой. — Мой брат…

— Не говори “сложный”. Это то, что мудаки используют как способ избежать тюрьмы.

Улыбка расплывается на её лице. — Ты будешь прекрасной парой моему брату, Имоджен, даже если пока этого не понимаешь. Нет, я хотела сказать, что у него, как и у многих из нас, есть свои демоны. Просто дай ему шанс показать тебе себя настоящего. — Я молчу, и она усмехается. — Справедливо, учитывая, как он себя вёл с тех пор, как ты здесь.

— Я ничего не сказала.

— Тебе и не нужно было этого делать. Твое молчание само за себя сказало. — Она зевает, потягиваясь и вытягивая руки над головой. — Думаю, мне пора спать. — Неожиданно она целует меня в щеку и коротко обнимает. — Добро пожаловать в семью, Имоджен.

Оставшись одна, я смотрю вдаль. Может быть, здесь всё-таки не так уж и плохо. Остальные члены семьи Де Виль кажутся приятными, хотя все мужчины немного напряженные. Кроме, разве что, Тобиаса. Он… другой. А Саския прелесть.

Приступ головной боли заставляет меня наконец встать. Мне нужен сон, и я не собираюсь валяться здесь всю ночь. Надеюсь, я смогу вернуться в свою комнату. Коридоры тускло освещены, но света достаточно, чтобы видеть, куда иду. Если… Я правильно помню, я повернула налево, потом направо и прошла один пролет по лестнице, чтобы попасть сюда. Так что если я пойду в обратном направлении, всё будет в порядке. По крайней мере, так я попаду на нужный этаж. Оттуда я смогу найти комнату.

Но прежде чем я добралась до лестницы, меня заинтересовала ещё одна светлая приоткрытая дверь. Я заглянула внутрь, и оказалось, что это какой-то кабинет. Александр сидит за внушительным столом, склонив голову, и ручка в левой руке порхает над страницами. Через несколько секунд он откладывает ручку и откидывается на спинку стула. Выдохнув ровной струей воздуха, он закрывает книгу, берёт её и ставит на полку позади себя, где рядами стоят одинаковые книги. Заперев шкаф, он возвращается на своё место и открывает ноутбук.

Это…? Он ведёт дневник?

Я и сама пробовала вести дневник, но не могу сказать, что предана этому делу. А вот Александр, судя по количеству одинаковых блокнотов, определённо предан. Боже мой, он, должно быть, вёл дневник годами, чтобы заполнить столько страниц. Возможно, в этом парне есть что-то большее, чем просто красивое лицо и холодный нрав. Раз он ведёт дневник, значит, у него есть какие-то чувства, и, возможно, так он их выражает.

— Вуайеризм — это твоя слабость, Имоджен? — его неожиданный вопрос поражает меня. Я отступаю назад, скрываясь из виду, хотя прятаться уже поздно. Затаив дыхание, я жду, что он скажет что-нибудь ещё, но он молчит. Я снова крадусь вперёд, заглядывая в дверь. Он поднимает голову, приподняв бровь. — Ну?

— Нет… то есть… я не хотела. Я собиралась идти спать.

— Тогда я предлагаю тебе продолжить. — Он снова переключает внимание на свой ноутбук.

Я вздыхаю и распахиваю дверь настежь. — Слушай, Александр. Ты явно не в восторге от этой свадьбы, да и я тоже. Но мы же ничего не можем с этим поделать, правда? Так что ты скажешь на перемирие?

— Я не знал, что мы на войне, — отвечает он своим отрывистым английским тоном.

В этом акценте есть что-то такое, что заставляет меня чувствовать себя так, будто меня ругают, и это раздражает меня настолько, что я сжимаю кулаки. Расправив плечи, я вытягиваюсь во весь свой рост – пять футов и восемь дюймов.

— Что ж, у тебя отлично получается запускать ракеты.

На его щеке играет мускул, а его янтарные глаза несколько секунд смотрят на меня. Они настолько завораживают, что я тут же отвечаю ему тем же. Он единственный в семье с таким цветом глаз. Остальные — карие, как у отца. Александр, должно быть, унаследовал цвет глаз от матери.

Наконец он моргает. — Иди спать, Имоджен. Увидимся в субботу.

Он отворачивается от меня, его отвержение холодное и неоправданно жестокое. Я ломаю голову, что сказать, но безуспешно.

Я разворачиваюсь и возвращаюсь в коридор, оставляя его одного.

Глава 4

Глава четвертая

ИМОДЖЕН

Многие девушки мечтают об идеальном свадебном дне: платье, цветы, изысканная церковь и конный экипаж. Идеальный жених с сердечками в глазах, готовый унести вас в новую жизнь. Дети воплощают свои фантазии в жизнь, вешая наволочки на затылок и резвясь в маминых туфлях.

Я делала то же самое. Хотя я всегда знала, что мой будущий муж не будет моим выбором, я представляла его себе рыцарем на белом коне, который так же рад жениться на мне, как и я на нём. В те редкие моменты, когда мои родители упоминали Александра (что случалось нечасто), они говорили о нем с благоговением, словно он был каким-то богом.

Александр Де Виль — не бог. Он — дьявол в элегантном костюме.