Убегая от него, я делаю такие громоподобные шаги, что удивляюсь, как бетон не трескается под ногами. Он идёт вместе со мной, засунув руки в карманы, опустив голову, и мы идём обратно к дому в том, что уже становится нашим обычным состоянием: чёртова тишина.

Когда мы вошли в огромный коридор и я направилась к лестнице, меня остановил Александр.

— Ужин будет в главном зале. Ровно в семь тридцать. У тебя есть тридцать минут, чтобы собраться.

Мне бы очень хотелось послать его к черту, сказать, что я не голодна, и отказаться от этого дурацкого ужина. Если бы Александр был хозяином, я бы, наверное, так и поступила. Но это не он, а Чарльз. Последнее, чего мне хочется, — это проявить неуважение к своему тестю, особенно учитывая, что во время наших коротких встреч он был ко мне исключительно добр.

Я продолжаю подниматься по лестнице, как будто он ничего не говорил. Пусть потеет.

По крайней мере одно решение он принял за меня.

В следующий раз, когда я выйду из дома, мой телефон останется дома.

Глава 11

Глава одиннадцатая

АЛЕКСАНДР

Как бы меня ни бесило несговорчивое поведение моей жены, есть что-то величественное в том, чтобы наблюдать, как она несется вверх по лестнице, словно за ней гонится рой пчел, и при этом знать, что я — причина ее ярости.

В ней горит огонь, который не только интригует меня, но и побуждает поддерживать его, чтобы посмотреть, как далеко я смогу зайти, прежде чем он погаснет. Стоит немного развлечься с ней, прежде чем она окончательно выдохнется и покинет меня навсегда.

Она заворачивает за угол после первого пролета лестницы, чтобы подняться на второй, и бросает на меня полный ненависти взгляд, прежде чем исчезнуть из виду.

Легкая улыбка скользит по моим губам, но исчезает, как только я думаю о том, где её нашёл. В конюшнях, ни больше ни меньше, чистит лошадь, словно она была одним из сотрудников, а не моей женой. Эта женщина похожа на непослушного ребёнка, который ищет то, что больше всего раздражает его родителей, и продолжает давить на кнопки, пока не получит желаемую реакцию, какой бы она ни была. Неважно, что я не хочу, чтобы она долго сохраняла этот статус.

Парню, о котором идёт речь, повезло, что он остался невредим. Ему следовало сразу же выгнать её, как только она появилась, не говоря уже о том, чтобы позволить ей помогать ему в работе.

Меня охватывает тревога. Почему он не отослал её? Я человек, который прислушивается к своей интуиции, и что-то подсказывает мне, что нужно копнуть глубже в этом человеке. Я достаю телефон из кармана брюк и отправляю сообщение Ричарду.

Позвони Уиллу. Узнай, как долго он здесь работает, и отправь мне его заявление о приёме на работу.

— О, братец. Если бы взглядом можно было убить, я бы организовал твои похороны.

Я оглядываюсь назад, когда Николас приближается с насмешливой ухмылкой на лице.

— Чем ты на этот раз расстроил прекрасную Имоджен?

Я близок со всеми своими братьями и сестрами, но больше всего с Николасом. Он всего на два года младше меня, и у нас много общего, но есть что-то в том, чтобы слышать имя моей жены из его уст, что меня раздражает. А зря. Николас помолвлен с женщиной, которая не осмелится перечить ему так, как Имоджен мне, и это Николаса вполне устраивает. Он хочет себе в жены коврик для ног. До встречи с Имоджен я бы сказал о себе то же самое, но теперь… ну, я передумал. От постоянных перепалок мой член стоит.

— Ничем, — я кладу телефон в карман.

Он смеётся. — Мне это не показалось ничем.

— Откуда тебе знать? Ты же встречался с ней всего два-три раза.

— Ага, — его улыбка становится шире. — Почти столько же, сколько и ты.

— Отвали, Николас.

Не давая ему больше возможности подшутить надо мной, я направляюсь в столовую. Я прихожу первым, но это неудивительно, ведь сейчас всего лишь десять минут восьмого. Вскоре входит Николас и занимает своё обычное место, беря кувшин с ледяной водой.

— Элизабет придет?

— Конечно, — подмигивает он, наливая себе бокал. — Она послушная, в отличие от твоей возлюбленной.

Я сжимаю челюсть и руки. Он опускает взгляд и выгибает бровь.

— Ну и ну. Айберг совсем тает под ее тяжестью, а ты и недели не женат. Это не сулит ничего хорошего.

Прежде чем я успел ответить или нанести ему удар по его самодовольному лицу, в комнату вошел Кристиан. — Что не предвещает ничего хорошего?

— Ничего, — я сердито смотрю на Николаса.

Он встречает мой сердитый взгляд еще одной широкой улыбкой.

— Как прошел медовый месяц? — спрашивает Кристиан.

— Отлично.

— Отлично? — Он морщит лоб. — Имоджен — счастливица.

Я тяжело вздыхаю. Неужели все сегодня вечером пытаются меня подтолкнуть? Сначала Имоджен, черт возьми, слишком уж уютно себя чувствующая с этим конюхом, потом Николас, наблюдающий за её гневом, направленным прямо на меня, а теперь и Кристиан. Если бы отсутствие на этом ужине не было поводом для изгнания из семьи, я бы его пропустил.