- Неважно. – втягивает носом. На его лицо попадает отсвет неона, и только тогда я замечаю высохшие борозды слёз на его щеках. – Как вы меня нашли?

- Догадалась.

- Ника сдала, да? Предательница.

- Нет, Ника не сдавала тебя.

- Врёте. – хмыкает сердито. – Все вы врёте. Никому нельзя верить, ни взрослым, ни друзьям.

От того, с какой горечью в голосе он это говорит, меня передергивает. Не узнаю ребенка. Как будто передо мной не улыбчивый жизнерадостный Леша, а его тень, пустая оболочка.

- Я тебе никогда не врала, Леш. – касаюсь его руки, но он тут же выдергивает её. – Посмотри на меня. Скажи мне, что случилось? Тебя чем-то обидели? Я могу тебе чем-то помочь?

В этот момент его лицо искажается в странной гримасе, а сам он впервые за эти минуты смотрит на меня. Брови сдвинуты, на переносице складка. На какой-то миг мне кажется, что он сейчас всё расскажет, но вдруг он бросает взгляд за мою спину и подскакивает.

- Уходи! Я не поеду с тобой!

Оборачиваюсь – за мной стоят Олег и Марина. Оба бледные, оба осунувшиеся, оба до смерти напуганные.

Быстро оценивают, что ребенок физически в порядке. Марина бегом обходит кресла сзади и хватает сына в охапку.

- Мальчик мой! Сокровище моё! – отстраняется, гладит его по лицу, снова притягивает к себе.

Олег не двигается, стоит за мной, наблюдает за этой сценкой. А я не могу понять, почему с ними нет Паши.

- Отпусти меня. Я никуда не поеду с вами! Ненавижу!

- Боже мой, сыночек, не говори так! – в ужасе шепчет Марина. – Мы же тебя больше жизни любим!

- Вы не могли бы потише? – недовольно шикает на них материализовавшийся будто из ниоткуда администратор. – Мешаете!

- Да, конечно. – Олег хлопает его по плечу, сует ему в руки несколько купюр. – Мы сейчас уйдем.

- Не уйду! – кричит Лёша, отталкивая мать. – Не уйду я с вами никуда! Предатели! Ненавижу!

Не понимаю, почему мальчик так себя ведет. Поднимаюсь на ноги.

- Олег, что с ним? – тихо спрашиваю у мужа. – Что произошло?

- Олег, помоги мне, пожалуйста, – параллельно со мной произносит Марина.

Мы схлестываемся взглядами. И обе, не сговариваясь, переводим их на Олега.

На какую-то крошечную долю секунды мне становится его жалко. Смотреть на мужа невыносимо: стоит, устало, в двух шагах, и по нему видно – он готов отдать всё, лишь бы отмотать время назад.

Он не отвечает мне.

- Парень, не глупи, – обращается сразу к ребенку. – Достаточно ты всех уже напугал. Давай, Лёш, не дурить, собирайся, поедем домой, там обо все поговорим.

Раньше Алёше было достаточно одного слова дяди, чтобы сделать так, как тот сказал. А сейчас мальчик смотрит на меня с безумной тоской:

- Теть Наташ, я не хочу с ней. Она меня обманула! Они все мне врали.

- Лёша! – Марина испуганно вскрикивает, закрывая рот ладонью.

От меня не укрывается, как она скользит взглядом по Олегу, и как тот резко выдыхает.

- Ну-у... – тяну с ответом, пытаясь понять, что за хрень здесь творится. – Хочешь, поедем ко мне?

- А можно?

- Нет! – рычит Марина.

- Лёш, лучше езжай с мамой домой. – голос Олега звучит обманчиво спокойно. Но я слишком долго и слишком хорошо его знаю, чтобы обмануться этой игрой.

- Конечно, можно.

Ребенок кивает. Не смотрит ни на Марину, которая тихо плачет, ни на Олега, на которого всегда равнялся.

Протягиваю ему руку. Он тут же хватается за мою ладонь.

- Тогда поехали.

- Я вас отвезу, – тут же говорит Олег. Слышу короткий всхлип Марины. Олег даже не смотрит на неё.

- Я не хочу!

- Так будет лучше, милый. – веду его к выходу. Больше он со мной не спорит.

Не хочу садиться рядом с Олегом – вместе с Лешей забираюсь на задний ряд. Он утыкается виском в обивку дивана и всю дорогу не шевелится.

Все десять минут до дома едем молча. Я жду, что Олег нас высадит и уедет, но нет.

Втроем выходим из машины.

Втроем заходим в лифт и поднимаемся до нашего этажа.

Втроем стоим у закрытой двери нашей квартиры.

Достаю ключи из кармана, открываю. Пропускаю ребенка вперед, а сама многозначительно смотрю на Олега.

Когда молчание затягивается, не выдерживаю:

- Всё, можешь уходить. – мотаю головой в сторону чемоданов, которые всё еще подпирают стену. – И вещи свои забери, стыдно перед людьми.

- Ну, нет, Наташ, – отвечает он решительно. – Никуда я уходить не собираюсь. А вещи, так уж быть, уберу, чтобы не смущать соседей.

Берет за ручку один чемодан и, отодвинув меня свободной рукой, заносит его в прихожую.

Возвращается за вторым.

Замираю, не веря своим глазам.

- Олег, я не шучу.

- Я тоже не шучу.

В его голосе нет ни одной стальной ноты. Усталость есть, решительность есть. И, кажется, есть наивная вера в то, что таким образом он сможет чего-то добиться.

- Наташ, ну куда я пойду в это время? Ну что ты, как не родная?

Смешно.

Но нет сил ругаться.