- Это было... – Марина тоже повернулась ко мне, поймала мой взгляд. Мне показалось, что уголки её губ дрожат.

- Ошибкой, – закончил за нас двоих.

У этой ошибки не было свидетелей. И не должно было быть последствий. Но через пару недель, когда к нам с Наташей в гости пришли Марина с Пашей, она отвела меня в сторону и сказала, что ждет от меня ребенка.

То, что этот ребенок был моим, сомнений не было – Паша рассказывал мне, что вердикт врачей неутешителен, и шансы им с Мариной родить ребенка близятся к нулю.

И всё же я думал о том, чтобы сделать тайком от семьи тест ДНК.

Но когда Алёшка родился, необходимость в нём отпала – он был очень на меня похож. И на меня, и на мою новорожденную дочь, появление на свет которой я пропустил, потому что вёз в роддом Марину.

Сын.

Долгожданный сын, о котором я всегда мечтал.

Я его полюбил. Беззаветно, безусловно. Он занял в моём отцовском сердце точно такое же место, что и мои дочери. Всё, что я делал для дочерей, я делал и для него, маскируя это под заботу дяди о племяннике. Даже брату дал работу, оформив на него свой самый перспективный стартап, чтобы мой Лёша ни в чем не нуждался.

И единственное, о чем я жалел, каждый раз смотря на него, целуя его, видя восхищение и ответную любовь в его глазах – что его родила мне другая.

И прямо сейчас она сидит рядом, на пассажирском сиденье и сморит на меня с вызовом.

- Пускай слышит! Пусть все знают!

- Марина, – цежу, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос. Сын не должен это услышать.

Поднимаю глаза на зеркало заднего вида и облегченно выдыхаю – он слишком увлечен чем-то в телефоне и не обращает на нас с матерью никакого внимания.

- Что – Марина? – не унимается она. – До каких пор мне молчать, а? В конце концов, я хочу, чтобы наш сын называл тебя папа, а не дядя Олег!

- Заткнись! Ты понимаешь, о чем говоришь? Плевать на нас – это же ребенку жизнь испортит. Он Пашу обожает.

- Ничего, переживет! И тебя он тоже обожает. Пусть лучше сейчас обо всем узнает, дети легче всё переносят.

Услышав шевеление на заднем сиденье, она кусает губу и затыкается. Одновременно смотрим на парня – я в зеркало, она – оборачивается. Но тот всё так же сидит молча, смотрит в телефон.

От безвыходности своего положения шумно выдыхаю. Слава Богу, он ничего не услышал.

Не хочу сейчас думать еще и об этом.

Всё, что я сейчас на самом деле хочу – найти способ убедить Наташу простить меня. И зная характер жены, отлично понимаю – это будет очень нелегко.

Глава 9

Не думала, что у него хватит наглости зайти в квартиру. Два чемодана, выставленные на площадку должны были намекнуть ему о том, что ни видеть, ни слышать его я не готова.

Открыл своим ключом. Стоит в прихожей, прячась за большим букетом орхидей.

Лера молчит.

Вероника плачет.

- Наташ, давай поговорим.

Наверное, только в фильмах так бывает, что раз – и перестаешь думать о человеке, волноваться за него. Он стоит растерянный, хоть и старается выглядеть собранным.

В груди щемит привычная тревога.

Отвыкну.

Не отвечаю Олегу. Поворачиваюсь к дочерям. Две пары голубых глаз уставились на меня с такими разными выражениями, что я невольно стискиваю зубы.

В глазах Вероники застыли обида и непонимание. Ожидаемо. Но я найду слова, чтобы объяснить ей всё. Потом.

А Лера... Моя Лера, чьей реакции на случившееся я боялась не меньше, смотрит с решимостью. Заметив мое смятение, поджимает губы в легкой улыбке и едва заметно кивает.

Я благодарна ей – она сейчас моя сила и опора.

Олег, не дождавшись моей реакции, обращается к дочерям:

- Девочки, идите в свои комнаты, нам с мамой надо поговорить наедине.

- Нет. – отвечает Лера, скрещивая руки на груди. – Всё, что ты собираешься сказать маме, касается и нас.

Вероника растерянно переводит взгляд от меня к отцу. Останавливается на сестре.

- Лер, ты знаешь, что случилось?

Лера даже не смотрит на неё – с отца не сводит глаз и отрицательно качает головой.

- Почему мне никто не говорит, что происходит? Я уже не маленькая, я же вижу! Понимаю же всё!

Моя маленькая, залюбленная Вероничка.

- Милая, – обращаюсь к Лере. – идите с сестрой в комнату.

Я стараюсь говорить мягко, спокойно, но в голосе все равно прорываются профессиональные нотки.

Сталь.

Бескомпромиссность.

Рефлексы, за которыми я сейчас прячусь.

Лера, после секундного сопротивления, кивает и, взяв за плечо недоумевающую Веронику, уводит её вглубь квартиры.

- Тебе не следовало приходить.

Не смотрю на него – не могу. Больно.

Иду на кухню.

Он практически бесшумно следует за мной.

- Наташа, прошу, дай мне сказать, – Олег осторожно ставит букет на табурет, словно боится, что любой резкий звук развеет мнимое спокойствие момента.