Голова опять кружится. От недосыпа. От голода тоже. От стресса конечно же. А еще… от его тяжелого терпкого запаха, который снова проникает в каждую мою клеточку, и вызывает странные чувства, которые ни один другой запах у меня почему-то не вызывает.

Отец Влада прочищает горло, будто одергивает меня слегка, приводя в чувства:

— Просто не успел уехать, — говорит он тихо. — Обнаружил, что ты кое-что забыла. Подумал, что завтра в приюте он тебе может пригодиться.

Он вдруг протягивает мне что-то в полумраке и я вынуждена взять, прежде чем понять, что это мой паспорт.

— Ох, и правда. Вот же я растяпа! — сетую я, возможно чрезмерно эмоционально, но так мне удается хоть немного скрыть дурацкую неловкость. — Простите меня. Из-за меня вы никак до кровати не доберетесь сегодня… — осекаюсь, вдруг вспомнив, что для этого мужчины выражение «добраться до кровати» может вовсе не означать — «спать».

Особенно в свете того, что его в той самой кровати поджидает очередная моделька.

Выходит я опять ляпнула нечто за гранью дозволенного.

Боже. Ну что за язык как помело? Хоть вообще ничего не говори и кивай на все его вопросы, лишь бы снова не выставлять себя дурой.

— Мы договаривались, что ты больше не извиняешься, — напоминает он одно из правил нашего соглашения. — Просто поехали домой, чтобы мы оба наконец добрались до кровати.

И этот его ответ выходит еще куда более двусмысленным в свете моей собственной оговорки. Не удивлюсь, если он назло так отвечает, подчеркивая мою глупость и наивность.

Спешу влезть в машину, пока окончательно не закипела от стыда. Отползаю к дальнему окну и снова утыкаюсь носом в стекло, изображая из себя часть интерьера авто, лишь бы не продолжать эти разговоры, из-за которых я всякий раз чувствую себя не в своей тарелке. Мягко говоря.

Поскорей бы уже этот дурацкий день закончился. Вернее ночь. Она еще и темная такая, как назло. Мне кажется в темноте у меня и вовсе все чувства обострились до предела, и я будто физически ощущаю его взгляды на себе. Его присутствие. Я уж молчу о прикосновениях. Так остро, что даже кожу покалывает.

Почему-то даже прикосновения Влада у меня никогда не вызывали подобных смешанных чувств. Должно быть дело в том, что Алексей Михайлович мне по сути чужой человек. Отсюда и странно, когда он даже просто меня за руку берет. Я сразу вся мурашками покрываюсь с головы до ног, будто реакция такая защитная. Или не защитная…

Понимаю, что придремала, когда слегка бьюсь головой о стекло.

Пытаюсь собраться с силами, чтобы продержаться уже до дома куда меня любезно пригласили переночевать, но меня попросту отключает от мерного гула автомобиля.

Кутаюсь в чужой пиджак, пропахший мужским запахом. Откидываю голову на подголовник, чтобы больше не биться о стекло. Глаза тут же сами собой закрываются.

Держаться нету больше сил…

Ладно, даже если задремлю, меня все равно кто-то да разбудит, когда приедем. Ну, в крайнем случае, оставят в машине. Всяко лучше, чем на лавке у общаги.

Да и признаться, учитывая обстоятельства и мою бессонницу, не думаю, что способна так сильно заснуть, чтобы не проснуться, когда машина остановится. Не настолько я пока доверяю этому человеку, чтобы вот так взять и отключиться при нем. Вернее вообще пока не доверяю…

Чувствую, как моя голова сползает с подголовника в сторону окна, но я не успеваю удариться. Чья-то горячая ладонь касается моего лица и возвращает мою голову на место…

— Глупая девочка, — горячий шепот касается моего уха, — лучше бы ты отказалась от этой сделки…

Глава 11. Марьяна

Кажется кто-то плачет…

Так приглушенно, но очень громко. Этот звук вынуждает меня неминуемо просыпаться.

Ну блин. А я так надеялась поспать подольше. И ведь как назло, спалось так сладко. Внезапно кровать в моей комнатке в общаге начала казаться мне едва ли не райским облачком. И видимо дело всего-то в том, что меня наконец-то хоть немного отпустила бессонница. Пожалуй впервые за долгие недели я наконец-то смогла нормально поспать. Аллилуйя!

И спала бы дальше. Но приглушенные женские вскрики становятся все резче. Острее будто. И уже мало напоминают плач…

До меня даже сквозь сон начинает доходить, что очевидно девчонки из соседней комнаты снова пустились во все тяжкие и втихаря привели себе парней. Ну или парня. Не знаю уж как там у них заведено, но они периодически проворачивают подобное безобразие. А мы с Милкой от стыда спать не можем спокойно.

И как только комендантша такое упускает? И ведь пропускает же как-то этих героев-любовников в общагу.

А меня вот… не пустила.

Точно.

Резко открываю глаза, вдруг осознав, что не могу сейчас быть в общаге, ведь я туда попросту попасть не смогла. И удивленно оглядываю комнату, шевеля одними глазами, боясь пошевелиться, или даже вдохнуть.

И