Сейчас срочно в комнату и постараться уснуть. Чтобы завтра как огурец была. Надо будет отмыться как следует от дурацкой зеленки, и в дом малютки пулей, узнавать какие мои дальнейшие действия и как много времени займет наше воссоединение с сестрой.

А потом попробую еще раз Владику дозвониться. Может отец ему хоть телефон вернул, раз уж я теперь его жена.

Оббегаю здание и хочу было ворваться в общежитие, но ручка не поддается.

Только ни это…

Помню, что вахтерша предупреждала, что не пустит. Но я думала, что смогу ее уговорить. Ведь я ни разу за все время учебы не нарушала комендантский час настолько злостно. Я уже готовилась как буду объясняться, извиняться и умолять, но оказалось все куда проще — дверь закрыта.

Блеск.

Меня распирает от чувства обиды на весь этот мир. Я так устала. От всей этой вселенской несправедливости. Почему одним все, а другие — я?!

Не в силах снова сдерживать поток рыданий бреду на ближайшую лавку. Благо под фонарями и камерами. Может вахтерша проснется и увидит меня. Сжалится, впустит.

Меня уже ноги не держат. И я буквально падаю на жесткую скамейку, закрываю руками глаза и даю волю слезам.

Я так устала бороться с этим миром. Сил нет. И если бы не Софка — гори все синим пламенем. Но она нуждается во мне. А я в ней. Как в смысле жизни.

Не знаю сколько времени вот так вою. Мне холодно. И спать хочется, даже если уснуть опять не получится. А еще кричать хочется. Но я даже этого себе позволить не могу. Всю общагу разбужу ведь. Поэтому просто проглатываю боль, пытаясь собраться с мыслями и решить, как пережить эту ночь, как вдруг слышу…приближающиеся шаги…

...

Девчата! Следующая книга нашего литмоба "Твоя по договору" от МАРИИ ВЫСОЦКОЙ:

НАВЯЗАННАЯ ЖЕНА

фиктивный брак

— Я не хочу замуж. Я не выйду. Я не…

— Выйдешь. Вечером у нас будут гости. Приедут Гимаевы. Ты должна блистать.

— Я хочу исчезнуть, — качаю головой, — я не хочу блистать, — всхлипываю.

— Мы подпишем договор, Софа. Эта свадьба, гарант твоего безопасного будущего, когда меня не станет.

— Что ты такое говоришь?! Ты же полон сил!

— И тем не менее я когда-нибудь умру. Ты должна быть обеспечена и защищена.

— А что, если мне не нужны деньги?! Не нужна защита! Я хочу любить. Хочу быть любимой. Я не хочу по договору, понимаешь? Я не хочу замуж за сына дяди Ильяса!

— Прекрати эту истерику, сейчас же! — дедушка повышает голос. — Отказы не принимаются.

Дальше, я пытаюсь сбежать, но меня ловят и притаскивают обратно. А уже в воскресенья я стою в отвратительном белом платье под руку со своим будущим мужем, а вместо «да» у алтаря, слышу его тихое, но грубое: — Мне тебя навязали.

Мой брак — это просто пожизненный контракт, с человеком, который меня не любит, и который никогда не будет мне верен…

Глава 9. Марьяна

Напрягаюсь вся от звука шагов, но даже пошевелиться боюсь, в надежде, что меня просто не заметят и пройдут мимо.

— Вроде сказала, что в общагу пойдешь? — вдруг слышу знакомый скучающий голос Алексея Михайловича. — К экзамену готовиться. Разве нет?

Боже, как я сейчас рада, что это именно он. С тихим всхлипом убираю руки от заплаканного лица:

— Я и пошла. Но там закрытооо… — не могу больше. Просто не в силах держать себя в руках и все тут! Почему-то именно рядом с этим строгим мужчиной, который велел мне не выть, я как назло превратилась в плаксу.

Отец Влада окидывает меня оценивающим взглядом, как если бы проверял мою целостность:

— Опять кто-то обидел?

Качаю головой:

— Просто расстроилась, что общага закрыта, — шмыгаю носом.

— Тогда почему сразу не согласилась со мной ехать? — его голос звучит привычно грозно.

— Да откуда ж мне было знать?! — я устала, нервничаю и, если честно, немного побаиваюсь своего этого новоиспеченного мужа. — Я так поздно еще ни разу в общагу не возвращалась. Так откуда мне было знать, что комендант прямо двери запирает?! — всхлипываю снова.

Алексей Михалыч подходит ближе и протягивает мне платок:

— В таком случае, я уже говорил, что ты должна делать.

— Что? — непонимающе поднимаю на него взгляд.

— Мне звонить, Марьяна! — вот теперь точно злится. — Я ведь сказал: теперь твои проблемы — мои проблемы.

— А я сказала, что это перебор! — держу оборону, но платок все же беру. — Одно дело если проблема будет касаться сфер нашей договоренности, например не смогу сама решить вопрос с сестрой или с вашими документами возникнут трудности — тогда ладно. Но это моя личная жизнь! И это по меньшей мере странно, вмешивать в нее вас!

Он смотрит на меня сверху вниз как-то раздражающе-снисходительно. И произносит нечто, что я бы хотела думать, что ослышалась:

— Теперь твоя личная жизнь — я, — твердо говорит он. — И в каждом своем решении отныне ты должна отталкиваться от моих интересов. Хочешь ты того или нет.

В смысле? У меня теперь, по его мнению, и вовсе никаких собственных дел не должно остаться? Ну это же слишком!