— Л-ладно, — соглашаюсь я наконец, и сажусь в машину, осознавая, что и впрямь сейчас ни к чему упрямиться.

Чем быстрее доберусь в общагу, отмоюсь от зеленки и переоденусь, обуюсь в конце концов, тем быстрее за сестренкой отправиться смогу.

Судя по светлеющему небу уже почти утро, так что и общага уже скоро откроется.

Меня просто немало напугало такое внимание к моей скромной персоне, они и еще такие «Марьяна Федоровна» — мне-то. И это все после того, что случилось у лестницы…

Так. Перестать об этом думать. Сейчас же!

Но как же тут не думать, когда все мысли теперь только об этом поцелуе и предательской реакции моего тела на него.

Надо было сразу оттолкнуть.

Надо было еще пощечину залепить для правдоподобности, чтобы точно ничего обо мне не подумал.

А теперь даже страшно мысль допустить, что он поймет, что это была я…

Не поймет! Спокойно! Отставить панику!

Он точно был пьян. А ребятам явно еще по возвращении из ЗАГСа указания раздал за мной приглядывать.

Как он там говорил? «Твоя безопасность — безопасность моих активов?» — или что-то в этом духе. Так вот потому и блюдят за мной теперь пристально. Надо привыкать и не нервничать по этому поводу лишний раз.

Сейчас вообще не о том думать должна. Теперь у меня наконец появилась возможность забрать сестру, а я на ерунду всякую отвлекаюсь.

Сосредоточиться на Софке! Вот, что сейчас единственно важно! Остальное — в утиль.

До общаги мы доезжаем довольно быстро — раннее утро и на дороге почти нет машин. Наспех благодарю водителя и спешу поскорее сбежать от своего внезапного конвоя. Быстрым шагом огибаю здание общаги и вхожу в корпус — благо на этот раз дверь уже открыта.

— Морозова! — одергивает меня комендантша с порога. — Я ведь сказала не пущу! А ну марш отседова, и до шести чтобы не возвращалась мне.

Подхожу к ее окошку, собираясь задвинуть жалобную речь о том, что со мной сегодня приключилось, и вообще, что я впервые нарушила, и умолять, чтобы меня на первый раз простили. Но я и слова сказать не успеваю, потому что женщина, едва увидев меня меняется в лице…

Глава 15. Марьяна

— Тьфу ты, господи! — крестится коменда, глядя на меня ошалело. — Что с тобой случилось, бедовая?

Теряюсь, не сразу соображая, что ее так напугало и к чему столь странный вопрос:

— С-случилось? — мямлю растерявшись. — Ну… я замуж вышла.

— Вот так новости! — всплескивает она руками. — И это тебя муж так… это… раскрасил?

И тут я вспоминаю о своем образе Франкенштейна, и грустно усмехаюсь дурацкой ситуации:

— Раскрасил муж, — киваю. — Зеленкой. Но поцарапалась я сама. Просто в кустах паспорт неудачно искала.

— Чего? — она поверх очков на меня глядит. — Да ты поди еще и пьяная?

— Да нет же! — отмахиваюсь я. — Правду вам говорю. Замуж вышла ночью. Сейчас я вам паспорт покажу, — я принимаюсь шарить по карманам. — А… ой…

И только сейчас вспоминаю, что мои вещи показались мне постиранными. И соотвественно ни телефона, ни паспорта в карманах нет и быть не может.

— Вот же черт… — выдыхаю я в шоке, прекрасно понимая, что Алексей Михалыч был прав, паспорт мне явно не помешает утром в доме малютки. И я уж молчу про телефон, без которого как без рук. — В машине! — вскрикиваю, срываясь с места, и пулей вылетаю в двери общаги.

— Морозова, куда опять?! — бросает коменда мне вдогонку.

Но у меня нет времени объясняться, я бегу обратно к парковке, в надежде все еще застать машину на прежнем месте. Ведь именно там я в последний раз держала свои вещи в руках. Раз я там уснула, то они могли попросту вывалиться куда-нибудь на коврик. Или на сиденье. И не факт, что Алексей Михалыч мог это заметить, в салоне. Ведь и правда было достаточно темно.

Хоть бы так, а?! Хоть бы…

Как оголтелая обегаю здание, шлепая босыми ногами по прохладному асфальту и с облегчением обнаруживаю машину моего фиктивного мужа на том же месте. Водитель стоит снаружи, курит и общается с кем-то по телефону.

Останавливаюсь, чтобы перевести дух. Опираюсь ладонью на стену общаги, но с водителя взгляд не свожу, чтобы он не свалил, пока я тут отдышаться пытаюсь.

Как только кровь перестает громыхать в ушах, шагаю к машине и теперь слышу обрывки разговора:

— Так и сказал, прикинь: если откажусь — взашей выпрет, — возмущается водитель в трубку, пока я плетусь к нему, огибая кусты рядом со зданием. — Присмотреть и оказать «посильную помощь» при необходимости. Ну скажи, мало мне было его избалованного пацана вечно наньчить, так теперь это… — он осекается при виде меня, тут же прячет мобильник и тушит сигарету: — Ой… Марьяна Федоровна? Чем еще могу помочь? Забыли что-то?

Для меня так непривычно все эти церемонии. Что я даже теряюсь:

— Я это… кажется я у вас вещи свои потеряла.

— Какие? Обувь? — он кивает на мои босые ноги, видимо только сейчас заметив.