— Согласна, — выдавливаю я наконец-то, глядя на брачного регистратора, осознавая, что пауза слишком затянулась, а у меня просто нет другого выхода, кроме как стать женой человека, который разлучил меня с любимым.

Ну ничего. Ничего-ничего, я так просто сдаваться не собираюсь.

Да, я согласилась сейчас. Но только ради сестренки.

Как только заберу ее из дома малютки — сразу на развод подам!

В конце концов не может же он теперь вечно держать Влада от меня на расстоянии? Да и Влад тоже не дурак, придумает как вернуться ко мне. Тогда мы сбежим и поженимся. И больше не станем спрашивать никакого разрешения у его деспотичного отца!

В конце концов мы взрослые люди и не нуждаемся ни в чьем одобрении.

Я помню, что не спешила замуж. Но теперь мне претит сама мысль, что кто-то пытается так вероломно контролировать меня. Аж захотелось бунтовать.

Но не раньше, чем верну сестренку.

— Вы уверены? — почему-то переспрашивает регистраторша, с сомнением изучая меня с головы до ног.

Ах точно, я ведь вся в пластыре и зеленке, а еще лохматая, и может даже где-то на одежде заметна земля с той клумбы, на которой я едва не потеряла паспорт. Ну и вишенка на торте — тапочки. Которые тоже жизнью потрепало не меньше, чем меня саму.

— Абсолютно! — твердо говорю я, и вдогонку еще и киваю.

Женщина боязливо переключает внимание на мужчину, стоящего рядом со мной, одетого с иголочки в дорогущий костюм, и со скучающим видом наемника таранящего ее своим колючим взглядом.

Ему она лишних вопросов задавать побаивается. Я бы, признаться, тоже не стала. В такой ситуации.

Потому что мы выглядим так, будто он меня только что где-то откопал — в прямом смысле. И решил немедленно жениться. Ну либо не до закопал…

Выходит я и правда не Франкенштейн. Скорее — Труп невесты, как в том мультике.

Надо было хоть фату какую для солидности нарыть. Но уже как есть…

— Ну что ж, тогда… — женщина вздыхает отчаянно. — Объявляю вас мужем и женой, — насколько может торжественно говорит она, — можете поцеловать невесту.

Ну вот и все. Я теперь жена. Значит на полпути к спасению Софки. А может заодно и Влада.

Я справлюсь!

И я вроде вся такая воинственная Амазонка, готовая бороться с несправедливостью этого мира за свою любовь и свободу. Однако этот мужчина…

Он разворачивает меня к себе за плечи и долго смотрит в глаза.

А у меня отчего-то сердце заходится.

Он же… он ведь не собирается на самом деле меня целовать?

Нет ведь?

Глупость какая. У нас ведь фиктивный брак. Да и каковы шансы, что этот суровый вояка увидит во мне женщину. Никаких. Он не посчитал меня даже достойной партией своему сыну, куда уж мне до него самого. Ему меня отчитывать подавай, и максимум витаминками кормить.

Но тогда почему он так смотрит, что у меня коленки подкашиваются?

Ладно, у меня вроде всегда так в его присутствии.

А еще голова кружится. Тоже всегда рядом с ним.

Но это явно из-за его терпкого и слишком тяжелого парфюма. Мне буквально дышать становится сложно каждый раз, когда он оказывается вот так близко. Будто задыхаюсь. Или аллергия у меня на его запах. А может и на него самого…

— Ну вот и все, — он продолжает смотреть пристально. — Ты теперь моя жена, Марьяна…

Глава 7. Марьяна

У меня сердце екает от его слов. И от того, как серьезно он это произносит. Но затем Алексей Михалыч продолжает:

— И значит ты по умолчанию согласна со всеми моими условиями. Не так ли?

Речь явно о его последнем наказе, мол у нас с Владом больше не может быть никаких отношений. Ведь там в машине я так ничего и не ответила. В шоке была, от осознания всего произошедшего. Но он не поленился уточнить теперь.

Стискиваю пальцы в кулаки до боли. Но все же киваю.

В конце концов «кивок» вряд ли имеет юридическую силу хоть в одном суде мира. Да и если честно, я вообще не уверена, что хоть один суд мира может запретить людям любить друг друга.

Так что, папенька, зря вы на слово верить собрались. Как только заберу Софу тут же разведусь, а там и Влада спасу, если придется. И его отец ничего нам не сделает!

— Вот и славно, — Алексей Михалыч едва заметно улыбается, будто насквозь меня видит, а потом к моему разочарованию добавляет: — Завтра подпишем бумажки. Я заеду, заберу тебя, когда все будет готово.

Вот блин…

Ну конечно. Конечно он не станет верить никому на слово. Он не такой человек. А я размечталась уже, как обведу вокруг пальца прожженного бойца.

Ага.

И что теперь собираюсь делать?

Понятия не имею.

Если подпишу какие-то бумажки относительно наших с Владом отношений, то назад дороги уже не будет. И вот теперь я начинаю паниковать.

— В свою очередь, — продолжает Алексей Михалыч, — если тебе понадобится какая-то помощь с сестрой — я так же готов поучаствовать и предоставить все необходимые документы.