Одно дело запретить мне встречаться с его сыном. Но то, о чем он говорит теперь, это уже совсем другое. Я ведь не стала его собственностью от того, что вышла за него замуж?

— Мы ведь так не договаривались! — протестую я.

— Но и не исключали подобного, — холодно отвечает он. — Я не обещал, что помогу за просто так. Поэтому смирись, Марьяна. Отныне ты должна беречь себя. Ведь твоя жизнь слишком дорого мне обойдется.

Он вдруг снимает с себя пиджак и накидывает на мои плечи, полностью нейтрализуя этим, вроде простым жестом, мое сопротивление. Я ведь совсем не привыкла, чтобы кто-то вот так беспокоился обо мне.

— Да ничего бы со мной не случилось, — фыркаю я, сбитая с толку. — Подумаешь на лавке поспала бы разок… Вы что, никогда студентом не были? Нам еще и не такие лишения терпеть приходится.

— Для остальных студентов поспать на лавке может и не проблема. Но ты ведь теперь необычная студентка, — он выдерживает паузу, а затем продолжает все в той же нравоучительной манере. — Без пяти минут владелица довольно крупного бизнеса спит на улице. Как думаешь, насколько быстро мои конкуренты найдут способ использовать эту мою слабость?

Слабость. Выходит, теперь я — ахиллесова пята Алексея Михалыча? С этой точки зрения я совсем не оценивала нашу с ним сделку.

Так и замираю, прижав его платок к губам. Мне совсем нечего сейчас сказать. Я ведь и не думала о таких серьезных вещах.

Когда села на эту лавку переживала разве что о каких-нибудь хулиганах, еще о собаках бродячих, ну и все о тех же полицейских, но их Алексей Михалыч уже вроде отшил.

А вот о каких-то там конкурентах и заговорах — даже не задумывалась.

— П-простите, — покаянно шепчу я.

— Если тебе действительно жаль, то поехали, — он протягивает мне свою огромную ладонь. — Останешься у меня на ночь, а утром мой водитель отвезет тебя в общагу прямо к открытию, чтобы ты успела подготовиться к экзамену.

Мне дико стыдно за то, что мы снова вернулись к этой смущающей теме ночевки в его доме. Из-за того недопонимания, которое у нас случилось я готова сквозь землю провалиться. Но теперь делать нечего — придется соглашаться. Ведь идти мне больше и правда некуда.

Чтобы не показаться невежливой я принимаю его руку помощи: вкладываю в его горячую ладонь свою замерзшую и поднимаюсь с лавки. Он слегка сжимает мои пальцы в своей руке и увлекает меня за собой обратно к машине.

Мне так стыдно. И неловко. За все, что со мной сегодня происходит на глазах у этого сурового мужчины. Но в тоже время ловлю себя на мысли, что всякий раз когда он появляется — мне становится спокойней.

Только за сегодняшний вечер он спас меня по меньшей мере трижды. Я просто не могу отделаться от этого ощущения благодарности к нему. Однако я очень стараюсь держать в голове, что возможно это все его коварный план и я еще поплачусь за свою наивность.

Алексей Михалыч отпускает мою руку и открывает передо мной дверь своего внедорожника, кажется стоящего ровно на том месте, где он был, когда я уходила:

— Ой, а вы что же… еще и не уезжали? — прежде чем сесть в машину, поворачиваюсь к отцу Влада. Но вдруг обнаруживаю, что он слишком близко, и…

...

Итак, следующая в нашем литмобе "Твоя по договору" потрясающая история от Марты Вебер и Марии Владыкиной:

“Женимся! Это приказ”

– Нужно стать моей женой. На год. – не мигая, прямо смотрел на меня босс.

А я, кажется, дар речи потеряла. И сердце вдруг забилось часто-часто.

– Что, простите? – не мог же мой начальник всерьез это произнести.

– Что именно из услышанного было не понятно? – чуть наклонил голову вбок Матвей Иванович.

– В смысле, женой?

– Обыкновенной фиктивной женой. А ты что подумала? Тебе срочно нужны деньги, а мне жена. Так что женимся, Аня. Это приказ!

Я слышала, что когда закрывается одна дверь, открывается другая.

Но и подумать не могла, что когда мне понадобится крупная сумма денег на лечение мамы, мой босс предложит мне помочь за "небольшую" услугу в ответ. Год изображать его жену. Ну что может пойти не так, правда?

Глава 10. Марьяна

Я пытаюсь отшатнуться, однако упираюсь в пассажирское кресло и дальше не отодвинуться.

Алексей Михалыч тоже не отходит.

В тусклом свете салонной подсветки мне кажется, будто он наоборот даже слегка подается ближе. Так, что между нами остаются считанные сантиметры.

Мне мерещится, что я чувствую тепло его тела на себе. Хотя скорее всего меня просто от смущения в жар бросает. Вот и все.

А смущаться тут совершенно нечего — опять додумываю себе чего-то. Очевидно же, что он просто хотел сесть в машину вслед за мной, потому и оказался так близко.

— Почему не уехали? — продолжаю я свой вопрос, стараясь игнорировать слишком тесный контакт с отцом своего несостоявшегося жениха. — И-или вы вернулись зачем-то?

Алексей Михалыч медлит какие-то секунды. Но мне они кажутся бесконечными.