— Вот же больной ублюдок. Он не может так поступить с тобой, Эви. Мы ему не позволим, — говорила мама.

Казалось, на другом конце провода всхлипывала Эви. Мама пообещала свести Эви со своей подругой, которая занимается «юридическими делами на общественных началах».

Последовало еще несколько слов, которых я не поняла.

Потом поднялась в свою комнату, схватила телефон и просмотрела в интернете всю информацию, которую смогла вспомнить из их разговора.

Некоторое время спустя я поняла.

Эви нужен адвокат.

Для чего? Я терялась в догадках.

Только спустя две недели, когда мама усадила нас и сказала, что Эви и Кейн переедут в наш дом, я поняла, насколько ужасна ситуация на самом деле.

Эви и Кейн разорены.

В этом нет никакого смысла, но это так.

И я предполагаю, что именно поэтому Эви нужен адвокат.

Когда я вхожу на кухню, мама сидит за столом. Она жестом приглашает меня сесть, сложив руки перед собой.

У меня в горле образуется комок.

— Все в порядке?

Она слегка кивает.

— Конечно, милая. Нам просто нужно быстренько обсудить все, прежде чем Эви и Кейн приедут.

Проходит несколько секунд, прежде чем терпение мамы иссякает, и она снова зовет моего брата.

— Грейсон, живо сюда!

Низкий стон раздается на втором этаже, и дверь спальни Грея со скрипом открывается.

Тяжелые шаги гремят вниз по лестнице всего несколько секунд спустя. Грей почти не выходит из своей комнаты с тех пор, как установил там телевизор. Все, что он делает в эти дни — играет в видеоигры.

Не могу поверить, что у нас осталось всего две недели лета до того, как мы официально станем первокурсниками в Истон Хай, местной средней школе, и вот как он предпочитает проводить свое время.

Я намерена провести свои последние дни свободы, рисуя в сарае, который мы с мамой превратили в мою художественную студию.

Мои бабушка и дедушка построили этот сарай у себя на заднем дворе за несколько лет до того, как передали моей маме принадлежавший им круглосуточный магазин.

Ну, технически, они оставили ей магазин и наш дом, которые расположены в одном и том же двухэтажном здании. Но магазин занимает часть первого этажа, в то время как все остальное — жилое пространство.

Мы всегда использовали этот сарай только для хранения вещей. Пока мама не решила, что мне нужно место, где я могла бы сосредоточиться на своем искусстве, что нелегко, когда мой брат постоянно включает музыку и взрывает мозги зомби.

Мы вынесли все из сарая, вычистили его сверху донизу и наполнили моими холстами и теми немногими принадлежностями, которые я могу себе позволить, потому что по выходным работаю няней.

Мама даже позвонила знакомому парню, чтобы он подключил сарай к электричеству.

Возможно, мама была не в состоянии оплатить все мои принадлежности для рисования, но она была полна решимости поддерживать мои интересы любым доступным ей способом, и я благодарна ей за это.

Она мать-одиночка, и не похоже, что та обращается за помощью к моему отцу.

Для этого у нас должен быть отец.

Мама говорит, что знала, на что подписывается, в тот день, когда обратилась в банк спермы, чтобы завести семью, но иногда я задаюсь вопросом, поступила бы она по-другому, если бы знала, что у нее будут близнецы.

Мгновение спустя Грей влетает на кухню, одетый в черные спортивные штаны и одну из своих фирменных футболок с фразами. На этой написано: «Не можете написать «потрясающе» без меня. Совпадение? Не думаю.»

Я фыркаю от его внешнего вида.

— Красивые волосы.

Каждая прядь рыжих волос моего брата направлена в разные стороны, некоторые падают на его голубые глаза, некоторые устремлены к потолку.

А еще он выглядит так, будто давненько не принимал душ, и я почти уверена, что тот носит эту футболку уже два дня подряд.

— О, спасибо, сестренка. — Он отвешивает мне оплеуху прямо перед тем, как сесть.

— Греееей! — ною я, прижимая одну руку к уху, а другой ударяю его по плечу. — Ты отвратителен.

— Я тоже люблю тебя, соплячка.

О, помните, я сказала, что он выглядит так, будто давненько не принимал душ?

Пахнет от него соответствующе.

Я морщу нос.

— Когда ты в последний раз принимал душ?

— А что такое? Хочешь, я тебя обниму? — Он хватает меня за голову прежде, чем я успеваю опомниться.

От того, как он близко, запах становится в десять раз хуже, и у меня срабатывает рвотный рефлекс. Грей начинает лохматить мои волосы, и я уверена, что он наслаждается каждой секундой моих страданий. К тому времени, как мне удается выскользнуть из его объятий, мой конский хвост растрепан.

— Дети, пожалуйста, — призывает нас к порядку мама, и мы затихаем, хотя я мысленно замышляю свою месть. Возможно, мне просто придется пересмотреть идею с кремом «Nair» (прим. крем для удаления волос) в его шампуне.

Мама откашливается.