— Мы с Тейт трахнулись. Однажды. Мы были на премьере одного и того же фильма в Нью-Йорке. На афтепати я накидался, и папарацци засняли, как мы вместе садились в машину. Они преследовали нас до моего отеля и нам пришлось спрятать свои задницы, пока она не вышла на следующий день в той же одежде. С этого момента люди свихнулись. Джошуа был непреклонен в том, чтобы я скрывал от СМИ свою личную жизнь. Он сказал, что мои поклонники хотят, чтобы я был одинок, но могу делать все, что захочу, за закрытыми дверями, пока весь мир думает, что я свободен. Он думал, что это повлияет на продажи альбомов или что-то в этом роде. Первые четыре года моей карьеры меня не видели с женщинами. За исключением того единственного раза. — Конечно, одного раза было достаточно. — Дело в том, что, когда появились эти новости, продажи альбома и билетов не упали, как он ожидал. Они просто взорвались. Слухи о свиданиях привлекли к нам столько внимания, что за одну ночь у Тейт появился миллион подписчиков, а у меня — в три раза больше.

— Бьюсь об заклад, Тейт это очень понравилось.

— Ей это чертовски понравилось. СМИ охотно общались с ней и ее косметический бренд начал раскручиваться. Тогда-то она стала популярна на новом уровне. Тейт начала нести всякую чушь, разыгрывая роль, чтобы заключить больше сделок. Это был настоящий кошмар — не иметь возможности сказать правду, но Джошуа настаивал, что сейчас не время, и, вместо того чтобы все сразу отрицать, я должен дать людям немного подумать. Когда она пришла на день рождения Скара, я попросил ее оставить меня в покое. Мне надоело лгать своим фанатам, и она сказала мне, что я совершаю самую большую ошибку в своей жизни, прежде чем уйти. По крайней мере, я думал, что она ушла. От нескольких гостей мы узнали, что именно она записала и опубликовала видео, на котором я бью Джошуа. — Черт возьми. Тейт опубликовала это видео. — Мы спросили ее об этом, но она сказала, что у нас нет доказательств. Я надеялся, что она отступится, когда видео стало вирусным, но, конечно, она нашла способ выставить себя жертвой.

Чувак, мне его почти жаль.

Переспи с девушкой один раз, и ты можешь потерять все.

— Дреа хочет опубликовать заявление, в котором будет сказано, что мы вообще никогда не встречались. В лучшем случае, поскольку я сам никогда этого не подтверждал, люди отвернутся от Тейт.

— А наихудший сценарий? — Зная, насколько жестоким может быть Интернет, первый вариант маловероятен.

— В худшем случае они обвинят меня в попытке прикрыть свою задницу и во лжи, потому что зачем мне ждать так долго, прежде чем признаться в этом?

Черт.

Выбор времени довольно подозрительный. Как удобно, что он мог рассказать всему миру, что они никогда не встречались, потому что все пошло прахом.

Самое печальное, что он не мог это контролировать. Его руководство хотело, чтобы все думали, что он встречается с какой-нибудь моделью, и практически запретило ему признаваться.

Он запрокидывает голову с низким, раздраженным рычанием.

— Господи Иисусе. Иногда мне просто хочется послать все к черту и убежать.

— Я понимаю, но ты не можешь отказаться от своей мечты.

Он фыркает.

— И это говорит девушка, которая отказалась от своей.

Мои губы приоткрываются.

Это прозвучало из ниоткуда.

Кажется, он согласен, потому что напрягается.

— Черт, прости… Я не это имел в виду ...

— Нет, ты прав. Я сдалась.

— Потому что умер твой брат. Не потому, что ты опустила руки. Я не должен был так говорить.… Это было хреново с моей стороны.

— И все же. Я не в том положении, чтобы указывать тебе, что делать.

Повисает тишина.

— Можно задать тебе вопрос? — Слова слетают с моего языка так быстро, что я не смогла бы их остановить, даже если бы попыталась.

По какой-то причине мы сейчас ведем себя как друзья.

Или, по крайней мере, мы ведем себя по-дружески. Я твердо намерена вернуться к ненависти завтра, поэтому должна выяснить все, что смогу, сегодня вечером.

Он кивает.

— Валяй.

— Почему ты на самом деле разозлился на Джошуа?

Его лицо искажается от неуверенности, мышцы на челюсти подергиваются, пока он обдумывает свой ответ.

— Это... — Он замолкает на долгие секунды. — ...Сложно.

Затем он смеется.

Я застигнута врасплох, пока не понимаю, что он смеется не потому, что ему это кажется забавным.

Это самоуничижительный смех, полный чувства вины, ненависти и стыда.

— Хочешь знать самое худшее? Я не жалею об этом. Ни на секунду, блядь. Я рад, что этот ублюдок больше никогда не сможет ходить. И я рад, что именно мне удалось остановить его от...

Он замолкает, прежде чем сказать слишком много.

— От чего? — настаиваю я.

— Неважно. Из всех событий, которые могли бы положить конец моей карьере, я рад, что именно это произошло. По крайней мере, это того стоило.

Я не должна поощрять его. То, что он говорит, ужасно, но я не могу отделаться от мысли, что бы ни сделал этот парень, Джошуа — это должно было быть что-то очень херовое.

— Ты когда-нибудь расскажешь своим поклонникам о том, что он сделал? Я уверена, если бы они знали, то были бы на твоей стороне.

В его зеленых глазах читается недоверие.

— И это все?

— Что ты имеешь в виду?

Он усмехается.

— Ты просто решила, что у меня была веская причина? Просто так? Ты даже не знаешь, что он сделал.

Я пожимаю плечами.

— Мне это и не нужно.

Полагаю, я одна из первых, кто признала его невиновность.

— Может быть, я просто набросился на него ни за что, не задумывалась об этом?

Я качаю головой.

— Ты этого не делал. Уверена, что ты этого не делал.

Он некоторое время молчит.

— Тресните мне. Прошло пять лет, а ты все еще веришь в меня.

Это смешно.