Сажусь на кухонною стойку и смотрю, как Кейн достает сковороду из выдвижного ящика кухонного островка.

— Итак, скажите мне, шеф Уайлдер, почему единственное, что вы умеете готовить, это сыр на гриле и яйца?

Он был абсолютно прав до этого.

Я слишком добра к нему.

Может быть, потому что сейчас он ведет себя как парень, которого я когда-то знала. Или, возможно, мне нужно отвлечься от ненависти к нему. Это дерьмо выматывает, а работа уже сильно навалилась на меня.

Завтра я просто вернусь к ненависти к нему.

— Это то, что мы с ребятами готовили в автобусе после концерта, — говорит он, вероятно, имея в виду свою группу и гастроли, разбивая два яйца в миску для смешивания. — Хочешь с сыром?

— Конечно.

Рассматриваю продукты, которые разложены на столе. Помидоры, шпинат, предварительно измельченный сыр и грибы. Я думала, что Кейн приготовит что-то простое, но приятно удивлена, что он старается приготовить вкуснее.

Наблюдаю, как он принимается за работу, разглядывая чернила на загорелом предплечье. Это продолжение татуировки в виде кровоточащей розы на его плече, и, черт возьми, есть что-то... странно привлекательное... в том, как напрягаются мышцы его рук, когда он взбивает яйца вилкой.

Мне это только что показалось?

Конечно, у меня был период засухи, но чтобы меня завел парень, взбивающий яйца?

Какого хрена, Хэдли?

Отвожу взгляд, желание убежать куда глаза глядят растет с каждой секундой. Мне не нравится, что происходит со мной, когда я нахожусь рядом с этим парнем.

Снова чувствую себя маленькой Хэдли, мечтающей о единственном парне, которого она не должна хотеть, но я не позволю себе снова оказаться там.

Мне нужно уйти от него.

— Эй, если честно, я не так уж голодна. — Пытаюсь спрыгнуть со столешницы, но его рука останавливает меня.

Кейн даже не смотрит на меня, его взгляд сосредоточен на миске, парень просто выставляет руку передо мной, преграждая мне путь.

— Ты чертовски дрожишь, Хэдли. Ты не уйдешь, пока не поешь.

Я опускаю взгляд на свои пальцы, дрожь в них невозможно не заметить. Это случается каждый раз, когда уровень глюкозы в крови стремительно падает.

Но это не отвлекает меня от обдумывания побега.

— Я в порядке, правда. Просто возьму батончик мюсли или что-нибудь еще.

Каждое нервное окончание в моем теле искрится, когда Кейн обхватывает мое колено своей большой рукой. Чувствую его кольца и с трудом сглатываю, когда он впивается пальцами в мою плоть, удерживая меня на месте.

— Ни за что. — От его раздраженного рычания моя кожа начинает гореть.

Нужно. Уходить.

Сейчас.

— Но я...

Он поднимает голову и встречается со мной взглядом.

— Я практически влил воду тебе в глотку, когда ты была пьяна. Ты хочешь со мной сейчас поспорить?

Читаю его послание громко и отчетливо. Я не выйду из этой комнаты, пока не съем весь омлет целиком, а он будет смотреть, как я делаю это.

А если не буду этого делать, он сам меня накормит.

Как Кейн может быть таким милым в одну секунду и таким чертовски требовательным в следующую?

Никогда не знаю, какую версию его я получу.

Милого, дружелюбного Кейна или Кейна, который смотрит на меня так, словно хочет проглотить целиком, и с радостью перекинул бы меня через колено, если бы я только с ним не согласилась.

Я проклинаю себя за желание, чтобы он провел кончиками пальцев по моему бедру, и просто ненавижу то, как быстро он убирает руку.

Попытаться уйти снова было бы глупо, и у меня нет другого выбора, кроме как дождаться, пока он закончит готовить.

Спустя несколько минут напряжение спадает, и меня охватывает облегчение. Я снова могу нормально дышать, и именно потому, что снова дышу, запах подгоревшей еды доносится до меня.

— Тебе нужно перевернуть омлет, — говорю я ему.

Он не слушает, отмахиваясь от моих советов.

— У меня все под контролем.

— Я серьезно! Переверни, а то подгорит.

Решаю взять дело в свои руки и спрыгиваю со стола, отталкивая его бедрами, занимая его место.

Он позволяет мне этот маневр, но оставляет свое место перед плитой. Стоя в пару шагах позади меня, Кейн наклоняет голову, заглядывая мне через плечо. Я выхватываю лопатку у него из рук и переворачиваю омлет сама.

Как и ожидалось, вторая сторона подгорела, но не настолько, чтобы невозможно было съесть.

Мрачный смешок, прилетевший в мой затылок, доказывает мою ошибку.

— Вот дерьмо. Я даже омлет не могу правильно приготовить.

Мои ноги, кажется, внезапно стали весить тысячу фунтов, и я смотрю прямо перед собой, ковыряя лопаткой в омлете.

Мой пульс учащается, когда Кейн тянется вперед, а ощущение его грудных мышц за моей спиной подвергает сомнению все. Чувствую, как тепло его тела окутывает меня, и я старательно пытаюсь делать вид, что ничего не происходит.