Его дыхание обдает мою шею, и я застываю. Так, послушай-ка внимательно, ты, никчемное тело. Не смей дрожать, или я...

Глупая идиотка.

Его восхитительный запах, присутствие, ощущение, что он прижимается ко мне. Смесь слишком тяжелая и вязкая покрывает мои руки мурашками, посылая дрожь по всему телу... и это не из-за голода.

Становится все труднее притворяться, что ничего не происходит, и когда он протягивает руку, убирая мои рыжие волосы с плеча, я задаюсь вопросом, не рассказать ли ему об этом.

Открываю рот, но единственное, что выходит наружу — резкий выдох, когда он прижимается ко мне.

Я что-то чувствую.

Что-то твердое.

И я официально сошла с ума, потому что не отшатываюсь и не отталкиваю его, чувствуя, как внизу живота разливается тепло.

Кейн молчит, рукой обхватывает мое бедро, прижимая меня к себе так, что наши тела сливаются воедино.

Жду, что он отпустит мою талию, но он этого не делает. Его хватка почти болезненна, но я не хочу, чтобы Кейн отпускал меня.

И когда парень скользит холодными руками под подол моей рубашки, по моему позвоночнику пробегают искры электрического разряда.

Дерьмо.

Черт, черт, черт.

Сделай что-нибудь.

Его цель — уничтожить меня, но мое тело подчиняется. Все приводит к неожиданному результату, совсем не то, на что я рассчитывала. Будто гребаный монстр овладевает мной, и я начинаю тереться об него задницей.

Давление неуловимое, но определенно ощутимое, потому что он с шипением пропускает воздух сквозь зубы.

Кейн начинает скользить пальцами вверх по моему животу, и хотя его руки стали теплее, они все еще ледяные и жгучие, когда он рисует маленькие круги на моей коже.

Продолжаю прижиматься к нему, запоздало отдавая себе отчет в этом, а громкие голоса в моей голове беспрестанно называют меня всевозможными ругательными словами.

В ответ он двигает бедрами, толкаясь в меня, и я задыхаюсь, чувствуя, как его член набухает возле моей задницы.

Мне почти кажется, что это игра моего разума и что все это нереально, пока он не прижимается губами к моему уху.

— Хэдс... — Он говорит так, словно злится на меня, его голос хриплый от гнева и подавляемых желаний. Его губы касаются моей шеи, очень медленно и нежно.

И тут я делаю то, чего не должна делать.

Запрокидываю голову и смотрю на него через плечо, наши взгляды встречаются с такой силой, что это парализует. Взгляд Кейна тут же устремляется к моим губам, и, клянусь, в этом есть что-то неестественное. Я не знаю, как еще объяснить то, как быстро мы оба наклоняемся друг к другу.

Рука Кейна оказывается у меня на затылке, он скользит пальцами по моим волосам и сжимает их в кулак, запрокидывая мой подбородок. Потом вглядывается в мое лицо в течение долгих секунд, и низкий стон, который тот издает, срывается с моих губ.

Он тянется к моему рту, медленно продвигаясь вперед.

И тут срабатывает пожарная сигнализация.

Можете подумать, что какая-то могущественная сила вмешалась и разлучила нас.

— Блядь, — выпаливает Кейн, глядя на дымящийся омлет на плите.

Совершенно несъедобный, обе стороны почернели и обуглились.

Сигнал тревоги выводит меня из ступора, и я хватаю полотенце, висящее на раковине. Запрыгиваю на кухонный стул и машу полотенцем перед датчиком, пока он не разбудил весь дом.

Не может быть, чтобы мама, Эви, Сью, Скар и Дреа этого не услышали. Не пройдет много времени, как они вылезут из постели, дабы убедиться, что дом не сгорит дотла.

Тем временем Кейн несет сковороду к мусорному ведру, вываливает в нее остатки обуглившегося омлета, открывая кран с водой, замачивая сковороду.

Вздыхаю с облегчением, когда тревога замолкает, но мысль в моей голове, никуда не денется в ближайшее время.

Я чуть не поцеловала Кейна.

Не один раз, а дважды за одну ночь.

Кейн находит мои глаза через всю комнату, и мы обмениваемся взглядом, который означает только одно.

Что. Только что. Произошло.

— Я, э-м… Просто приготовлю себе тосты или что-нибудь в этом роде, — выдыхаю я.

Кажется, он чувствует мою панику, потому что сжимает челюсти и едва слышно произносит.

— Наверное, это хорошая идея.

Снова молчание.

Мне кажется, я вижу, как дергается его кадык, прежде чем он бросает на меня последний взгляд.

— В любом случае, спокойной ночи.

— И тебе. — Это последнее, что я говорю, прежде чем он уходит.

 

* * *

 

Хотелось бы мне сказать, что после инцидента с подгоревшим омлетом все вернулось на круги своя.

К сожалению для меня, наш почти поцелуй открыл новую веху. Я постоянно думаю о Кейне, становлюсь все более раздражительной и несдержанной с тех пор и ненавижу себя за это.

Та ночь открыла мне глаза на жгучее влечение, которое я все еще испытываю к нему.

Я хочу его.

Чисто физически, но все же.