Я закатила глаза. Колетт скрестила руки и нетерпеливо постукивала ногой. Несколько сотрудников стояли за её спиной и выглядели так, будто без колебаний стащили бы меня с лестницы, если бы им приказали.

— Но ведь это не совсем твой дом. Правда, Колетт? — я сверкнула злобной ухмылкой и склонила голову, снисходительно рассматривая её. — Разве этот дом не такой же, как и всё, что связано с фамилией Холлидей? Он принадлежит «Холлидей инкорпорейтед», а значит, это дом Вина. Как и тот изысканный стол в его кабинете. Тебе ничего не принадлежит. Теперь-то я понимаю, почему ты так отчаянно хотела, чтобы Вин пошёл по стопам отца. Вполне логично, почему ты угрожала покончить жизнь самоубийством: чтобы заставить его переехать обратно в поместье. Без него ты не можешь претендовать ни на что, кроме этой дурацкой фамилии.

Лицо Колетт покраснело, и я увидела, что она стиснула зубы от подавляемой ярости.

— Спускайся сейчас же, или я прикажу стащить тебя вниз, — Колетт отчеканивала каждое слово. Она была так зла, что в любой момент из её ушей мог повалить пар.

— Можешь стащить меня вниз по этой лестнице и попытаться остановить, но я вернусь с Вином, как только он освободится. А когда это случится, я принесу отбойный молоток. И ущерб будет нанесён не только крылу твоего сына. Я разнесу в щепки все ценные реликвии, которыми ты так чертовски дорожишь, и будь уверена, Вин не только позволит мне это сделать, но и будет поощрять разрушения. Он ненавидит этот чёртов дом почти так же, как и я, — я насмешливо приподняла брови. — Как вы, Холлидеи, любите говорить «мы можем сделать это лёгким или трудным путём», — я рассмеялась в ответ на её ярость. — Пожалуйста, умоляю тебя, выбери трудный путь.

— Не знаю, как тебе удалось околдовать моего сына и внучку, но твоё влияние не так уж и велико, как ты, кажется, думаешь, Ченнинг, — Колетт сузила глаза. — Держу пари, ты думала, что поступила умно, отвезя Уинни в дом того ублюдка.

Настала её очередь улыбаться, когда я нахмурилась.

— Конечно, я всегда знала, где она находится. У меня везде есть глаза и уши. Вин может быть лицом «Холлидей инкорпорейтед», но все знают, что я — мозг и сердце корпорации. Кажется, ты забыла о том, что я имею влияние в школе Уинни. Если бы я хотела вернуть её домой, то сделала бы это. С тех пор как Вин начал проводить с тобой время, он забыл, как всё устроено в нашем мире. Я научила этого мальчика всему, что он знает. Вин никогда не сможет использовать мои собственные методы против меня, — она фыркнула и повернулась на каблуках своих дизайнерских лоферов. — Делай всё, что хочешь, в крыле дома Вина. Он может позволить себе отремонтировать его целиком. Ты даже не знаешь, что ищешь. Призраков и гоблинов не существуют. Все монстры в голове у Уинни.

Я усмехнулась.

— Они не все в её голове. Один стоит прямо передо мной.

Колетт пошла прочь, легион сотрудников последовал за ней, пока она отдавала приказы. Она жестом указала на заброшенное крыло дома и отправила нескольких в том направлении. Я поправила кувалду и продолжила путь к апартаментам Вина. Признаться, я была удивлена, что она догадалась, где я спрятала Уинни. Я подумала, что очевидная неприязнь Вина к своему сводному брату была идеальным прикрытием. Мне следовало бы догадаться. Колетт, скорее всего, следила за Алистером задолго до того, как я с ним подружилась. Он был единственным человеком, который мог помешать ей держать «Холлидей инкорпорейтед» в железной хватке. Если Вин откажется от должности генерального директора, и Уинни, повзрослев, откажется взять бразды правления в свои руки, Алистер будет следующим в очереди на эту должность. Всё, чего жаждала Колетт, будет принадлежать ему, если она не разыграет свои карты правильно.

Оказавшись внутри, я отложила кувалду и начала отодвигать ковры и мебель. Некоторые предметы были слишком тяжёлыми, например, каркас кровати. Пришлось лечь на живот, чтобы можно было постучать по полу и послушать, нет ли там пустот. Я ползала по полу четвереньках несколько часов, но безрезультатно. Не было видно ничего, похожего на ручку, и не слышно ничего, что могло бы послужить свободным местом для укрытия. Я была уверена, что выгляжу как сумасшедшая на камерах наблюдения, которые фиксировали каждый мой шаг. Разочарованная, я поднялась на ноги и села на большой подоконник, где раньше стояли мои растения. Оглядела комнату, ища любой участок, который могла пропустить, когда дерево подо мной вдруг заскрипело и застонало в знак протеста.