Я изо всех сил стараюсь отвести взгляд, пытаясь выглядеть совершенно не замечающей того, как он выставил меня напоказ. Розовый румянец, расцветающий на моих щеках, совершенно искренен, и с этим ничего не поделаешь. Я ловлю мимолетные взгляды мужчин, обнажающих клыки в хитрых ухмылках, пока они осматривают меня, и женщин рядом с ними, оценивающих меня по совершенно иным причинам. Не секрет, что они — дикая раса, и я ничуть не удивлюсь, обнаружив клыки у своего горла, если одна из женщин решит, что я угрожаю ее положению рядом с ее избранником.

Проходит совсем немного времени, прежде чем ко мне подходит первый мужчина, предлагая провести меня в танце. Едва заметный рыжий оттенок в его волосах и зеленые крапинки в глазах говорят о том, что в его жилах течет человеческая кровь. Древние представители их рода известны своими поразительными голубыми глазами и волосами либо чисто-белого, либо черного цвета. Те самые черты, которые клеймят меня как нечистую в Ла'тари.

Я беру его под руку, и музыка затихает; долгий аккорд скрипки переводит квартет в более медленный и интимный танец. Он обхватывает мою талию, притягивая ближе, чем того требуют па. Мне стоит огромных усилий скользить по полу с улыбкой, как учила Лианна, а не заехать ему кулаком в челюсть, когда он кружит меня.

Я чувствую, как горят щеки, когда полотнища моего платья расходятся в такт грациозным движениям. Он ухмыляется, его взгляд с одобрением скользит по линии моей ноги, пока танец не заканчивается, и меня тут же подхватывает другой жаждущий мужчина, ожидающий в стороне.

Я решаю, что, гениально это или нет, но я прикончу своего дядю за то, что он заставил меня это терпеть. У меня нет сомнений, что его чрезмерно долгое отсутствие намеренно, хотя чего он ожидает, что я добьюсь с этими мужчинами, — выше моего понимания. Хотя полезные связи и занимают главное место в моих мыслях, мне ясно, что единственное, чего они ищут, — это спутницу, чтобы согреть их постели сегодня вечером.

Только после четвертого танца я нахожу предлог удалиться и пробираюсь в другой конец зала, чтобы найти стакан прохладной воды и столь необходимый глоток свежего воздуха. Прохладный весенний ветерок щиплет ухо, перебирая локон на плече. Волосы на шее встают дыбом, и в следующее мгновение ледяная волна пробегает по позвоночнику. Сердце замирает, а легкие сдуваются, когда я встречаюсь взглядом с высоким мужчиной, стоящим у большого окна, увитого множеством ярких цветов.

Его короткие белые волосы и светло-бронзовая кожа составляют резкий контраст со стеной алых цветов позади него. Его ледяные голубые глаза покоятся под сведенными, озадаченными бровями, и они прикованы ко мне. Рядом стоит мучительно красивая женщина, ее рука неформально лежит на его предплечье. Она — его точная копия в женском обличье, с длинной прядью шелковистых волос, ниспадающих ниже талии.

Она улыбается, вежливо извиняясь посреди разговора, когда ее взгляд падает на ее спутника. Его лоб хмурится еще сильнее, а холод в моем позвоночнике разрастается, сковывая ребра. В глубине меня шевелится демон, лениво разворачиваясь, словно желая самому изучить мужчину.

Фок.

Его взгляд отрывается от моего, унося с собой ледяные путы, сковавшие мое тело, и я делаю вдох такой глубокий, будто с меня сняли тяжесть всей крепости Ла'тари. Я шепчу безмолвную молитву звездам, когда демон отступает, возвращаясь к своему беспокойному сну. Я подавляю удивление от его реакции на мужчину.

Незнакомец наклоняется, шепча своей спутнице и намеренно кивая в мою сторону. Ее брови взлетают вверх, и она поворачивается ко мне, с любопытством изучая.

Она улыбается, встретившись со мной взглядом, и я стараюсь не попятиться, когда она начинает плыть ко мне, увлекая за собой встревоженного мужчину. В животе все сжимается.

Она движется сквозь толпу, словно на ее пути нет ни единого препятствия, как шелк, парящий на легком ветру, ни разу не сбиваясь с шага. С каждым шагом ко мне ее бронзовые ноги мерцают в дрожащем свете люстр, мелькая в разрезах желтого платья.

Встав передо мной, она дарит мне добрую улыбку. Ее бледно-голубые глаза пригвождают меня к месту, изучая каждый дюйм. Женщина даже не склоняет головы, представляясь, и тишина накрывает комнату.

— Ты, должно быть, Шивария. Меня зовут Ари, а это мой брат Риш.

Внешне Ари кажется настолько же жизнерадостной и милой, насколько ее брат выглядит унылым и озабоченным. Здесь, среди фейнов, мне не нужно напоминать себе, что внешность бывает обманчива.

— Рада познакомиться с вами обоими, — говорю я.

Я не узнаю имен и предполагаю, что они, должно быть, не дотянули до строгих стандартов Филиаса относительно того, кого он лично счел достойным представления.

— Ла'тарианка? — бровь Риша опускается еще ниже, когда он это произносит.

Я не могу унять холодок в животе и гадаю, какая малая оплошность в ритме моей речи выдала меня или почему это должно его волновать. Я далеко не первая ла'тарианка, почтившая северные берега в поисках союзов.

— Ари! Риш! Я так рад, что вы смогли прийти сегодня вечером, — сияет Филиас, ковыляя ко мне.

Мужчина протягивает руку моему дяде, который жадно пожимает ее с растущей улыбкой. Они обмениваются любезностями, и Филиас извиняется перед юной девушкой, которую привел с собой, отсылая ее с быстрым извинением.

— Напомни мне, — говорит Риш моему дяде, — кем была жена твоего брата?

— Ее звали Талиана.