Внутри Мерта всё ревело. Зверь, наконец-то выпущенный на свободу, ликовал и требовал большего. Его руки, которые до этого просто держали Алю, пришли в движение. Одна продолжала прижимать девушку к себе за спину, пальцы впивались в ткань её свитера, ощущая под ней хрупкие позвонки. Другая рука заскользила вверх, ощупывая изгиб талии, затем ребра, и поднялась выше, к груди.

= 15 =

Когда его большая, горячая ладонь полностью накрыла её небольшую, упругую грудь, Аля вскрикнула в его рот. Не от боли, а от ошеломляющего, обжигающего шока. Что позволила ему всё это. Забылась. Впрочем, этот мужчина настолько великолепен, что рядом с ним и себя забыть можно.

Это его прикосновение было слишком интимным, слишком внезапным. Оно пронзило Алю насквозь, смешав все чувства в коктейль из стыда, пробуждённого желания и паники.

Её тело напряглось. Руки девушки, лежащие на его груди, из мягких ладоней превратились в упругие опоры. Она упёрлась ими в него и попыталась оттолкнуть. Слабо, неуверенно, но её намерение было ясно. Впрочем, сдвинуть Мерта с места нереально. Он так силён. Его сила даже пугала.

Это её движение и слабый толчок, пробился сквозь туман мужского желания, окутавший сознание Мерта. Словно ушат холодной воды на голову. Что он делает?

Мерт резко оторвался от её губ. Его руки разжались. Мужчина отступил на шаг, выпустив девушку из крепких, даже мощных объятий так внезапно, что Аля пошатнулась и чуть не упала. Но он успел подхватить. Удержать. Убедившись, что она крепко стоит на ногах, сделал от неё шаг назад.

Она стояла перед ним, прерывисто дышала. Её губы распухли, покраснели от его поцелуя. Глаза девушки были широко раскрыты и полны смятения.

Мерт смотрел на неё с раскаянием. Выражение его лица было пропитано чувством вины. На нём читались стыд, ярость на самого себя, растерянность.

Мерт провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть с себя следы своего поступка.

Вот какого чёрта он полез к ней с поцелуями?

Девочка пережила потрясение, предательство мужчины. Вся разбита. Да её практически изнасиловали. В её душе дыра из боли. А тут он… со своими похотливыми замашками.

- Прости, - выдохнул он. Его голос был хриплым, надтреснутым, - я… я не сдержался. Прости, Алевтина. Ты такая красивая. Это просто… Сложно держать себя в руках, когда рядом такая красивая, молодая девушка.

Он отвернулся, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Его плечи были напряжены до предела, будто Мерт сдерживал порыв ударить самого себя или броситься вон из дома.

Аля стояла, прижимая ладонь к губам. Они горели от его поцелуев. Да у неё словно тело горело. Внутри всё переворачивалось.

Аля в этот момент не понимала саму себя. По идее, она должна была бы чувствовать оскорбление, испуг. Но… она чувствовала только странное, щемящее волнение. И жалость к Мерту. Потому что в его извинении, в его отступлении, было столько боли, что Аля чувствовала её едва ли не физически.

- Ты… ты сказал, я красивая, - тихо проговорила она, не в силах вынести его мучительное молчание, - правда?

Он обернулся. Его глаза, обычно такие ясные, теперь были затемнены, полны самоосуждения.

- Правда, - ответил он с какой-то горькой прямотой, - ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. И самая… хрупкая. И я чуть не сломал тебя. Прости.

Его такое простое и искреннее признание обезоружило Эвелину. Эрнест тоже говорил ей комплименты, но они были сладкими, пустыми, частью игры.

Слова Мерта были не столь изысканными, но в них чувствовалась искренность.

- Ты не сломал, - прошептала она, опуская руку от губ, - ты… взбудоражил.

Он кивнул, как бы принимая это слово в виде упрёка, как должное.

- Я знаю. Больше этого не повторится. Клянусь тебе, - он произнёс это с такой твёрдостью, будто давал клятву не перед ней, а перед каким-то высшим, внутренним существом, - твои родители скоро приедут. Тебе нужно отдохнуть. Иди наверх. Я буду здесь.

- Мерт, я не хочу, чтобы ты чувствовал чувство вины. И не хочу, чтобы давал такие клятвы. Мне хорошо с тобой, - Алевтина подошла к нему. Сама протянула руку и прикоснулась к его плечу.

Девушка понимала ход его мыслей. Ведь после всех тех откровений, которые она обрушила на его голову, Мерт считает, что любые мужские прикосновения к ней сейчас неуместны.

- Кроме того, тебе не за что извиняться. Я и сама этого хотела. Иначе не позволила бы тебе.

Мерт посмотрел на неё и слегка усмехнулся. Девушка наивна. Разве не понимает, что при желании у него хватило бы опыта соблазнить её. И она не смогла бы сказать “нет”?

- Я не хотел навязываться или испугать тебя, - Мерт сжал её руку. А второй рукой приобнял за талию.

- Я знаю. Мне спокойно с тобой. И я не боюсь тебя. Меня так никогда никто не целовал.

- А тебя многие целовали? - тихо спросил.