Мерт взял Алю за руку, повёл дальше. Он показал ей просторную, но почти пустую комнату для занятий спортом: только несколько тренажёров, гантели, маты на полу. Потом отвёл в кладовую, забитую провизией, инструментами, запасами на случай непогоды. Всё было идеально организовано.

На втором этаже были спальни. Его личная комната оказалась такой большой, с огромной кроватью под тёмным деревянным балдахином. Самая необходимая мебель. Ничего лишнего.

- Здесь ты спишь? - спросила Аля, хотя уже знала ответ.

- Да. Когда живу в этом доме.

Мерт повёл Алю дальше. Показал ей современную ванную комнату с большой угловой ванной и душем. И, наконец, гостевую комнату. Она была уютной, с кроватью под светлым покрывалом, небольшим письменным столом у окна и креслом для чтения.

- Здесь очень красиво, Мерт, - сказала Аля, остановившись на пороге гостиной, окидывая взглядом всё пространство. Её голос звучал искренне, с лёгким изумлением, - такой тёплый, ухоженный дом… Я не ожидала. Думала, ты… ну, живешь только в том домике в лесу.

- Я не отшельник, - хмыкнул, встав совсем рядом с ней. Его плечо почти касалось её плеча. Он смотрел только на девушку. На её профиль, освещённый мягким светом торшера, на ясные, открытые глаза, в которых отражалось восхищение.

- Охотничий дом - для одной части меня, - тихо сказал он, - этот - для другой. Но оба они - мои.

- А в городе?

- Я там работаю.

- Кем?

- У меня своя фирма. Сейчас не хочу о работе. Если интересно, расскажу. Но позже.

Они спустились обратно в гостиную. Камин потух, но в комнате было тепло от центрального отопления. Мерт подошёл к столику, где стояла бутылка с тем же янтарным напитком, и налил в два бокала.

- За твоё возвращение в цивилизацию, - сказал он, протягивая ей один.

Аля приняла бокал. Они выпили. Напиток согрел, расслабил. Аля присела на край дивана, чувствуя усталость, накатывающую после еды, дороги и эмоциональной встряски.

Мерт остался стоять, опираясь о каминную полку, и смотрел на неё. Его взгляд был тяжёлым, задумчивым. Эта девушка его влекла. Да его едва ли не штормило. От неё. Алевтина рядом. И Мерт не может думать о других особях женского пола. С ней хорошо. Она так открыто смотрит на него. Без подтекста и желания стать самкой вожака. Она не преследует скрытых мотивов.

Мерт оттолкнулся от камина и сделал шаг к ней. Потом ещё один. Аля не двигалась, лишь подняла на него глаза.

Мерт медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, протянул руку. Его пальцы коснулись её запястья, обхватили его. Его прикосновение было тёплым, шершавым, абсолютно реальным, настоящим. От него по всей руке Али пробежали мурашки.

- Аля, - прошептал он. Его голос прозвучал хрипло, сдавленно.

Мерт потянул её к себе. Сначала легко, давая ей шанс отстраниться. Но она не отстранилась. Девушка позволила ему поднять её с дивана, притянуть к мужской груди. Мерт на какой-то миг позволил зверю взять верх.

С ним словно что-то случилось. Бешеный самоконтроль дал сбой. То, что он с таким трудом сдерживал весь день, всю ночь, всё это время. Граница, за которой кончался человек и начинался Зверь, дрогнула и рухнула.

Он поймал её в объятия, прижал к себе так плотно, что Аля почувствовала каждый мускул его тела, каждую выпуклость и впадину на его торсе даже сквозь одежду. Его руки обхватили её талию. Одна опустилась ниже, к пояснице, прижимая её к себе ещё сильнее.

Аля вздохнула, едва ли не захлёбываясь от неожиданности, от этого внезапного, сокрушительного ощущения его силы. Алевтина не сопротивлялась. Странно, но верила Мерту. Он не обидит. Хотел бы обидеть, то давно бы это сделал. У него было столько возможностей.

Её тело на мгновение обмякло, затем затрепетало мелкой, неконтролируемой дрожью. Но не от страха, а от шока собственных ощущений, от нахлынувших чувств, от этого всепоглощающего тепла его тела и мужской мощи.

Мерт наклонил голову. Его взгляд был прикован к её соблазнительным губам. В янтарных омутах бушевала буря: сверкали золотые искры. В них отражалась животная, дикая жажда.

И он поцеловал её.

Сначала это было просто соприкосновение. Его губы, тёплые, чуть шершавые, прикоснулись к её губам, которые от неожиданности разомкнулись в тихом вздохе. Потом поцелуй стал глубже. Настойчивее.

Это не было нежным прикосновение. Мерт словно заявлял на неё свои права. Поцелуй очень быстро стал властным, требовательным, полным того самого голода, который он так долго прятал.

Его рот едва ли не пожирал её губы. А его язык врезался в её губы, раздвигая их, требуя, чтобы она их разомкнула. Аля замерла, парализованная его напором.

Её тело отозвалось само, без ведома разума. Губы девушки дрогнули, ответив на его давление. А руки, которые бессильно висели по бокам, медленно поднялись и легли на твёрдые, широкие плечи Мерта. Аля чувствовала, как напряжёны мужские тугие мышцы под тонкой тканью футболки.