- Голубушка, Катерина Павловна, говорю же – некого, поразбежались. Петухов завтра согласился единственный из лекарей, кто не остаётся в городе. Он при раненых будет, а вся остальная организация ляжет на ваши плечи. Вы же дворянского сословия, в вас заложено умение управлять.

Голос у него стал едва ли не умоляющим. И я поняла, что тоже могу кое о чём попросить.

- Я согласна, но при одном условии.

3

- Каком же? – Францевич заинтересованно приподнял брови.

- Если моя дочь с горничной уедут сегодня.

- Это можно устроить, - Штерн так явно обрадовался, что становилось понятно, он ожидал большего. И похоже согласился бы на что угодно, раз ему действительно некого отправить.

- Тогда вы можете на меня рассчитывать, - я поднялась. – Если это всё, пойду помогать.

- Да, идите, - кивнул он, добавив, когда я уже выходила: - Благодарю, что согласились.

Я не стала отвечать, что благодарность в карман не положишь. Раз вывозят организованно, значит, будет горячее питание, а это уже очень много в нашей ситуации.

К полудню доставили подводы. И я побежала в общежитие.

- Я без тебя не поеду! – заявила Машка, по-взрослому скрестив руки на груди. И где только высмотрела?

- Барышня, никак нам нельзя сегодня ехать, - поддержала её Василиса, - хлеба ещё не готовы, я только поставила. Вот завтра самое оно.

- Никаких завтра! – оборвала я рассуждения. – Вы обе едете сегодня.

- Как же хлеб, вы ж сами сказали… - у Васи сделалось обиженное лицо.

Я вздохнула. Ведь недавно ещё не смела мне перечить.

- Вы сейчас же одеваетесь и идёте со мной. Я вас очень прошу. Французы уже близко. Я не смогу выполнять свою работу, если мне придётся волноваться за вас.

- А мы будем волноваться за тебя! – выкрикнула малявка. – Я без тебя не поеду!

И расплакалась.

Вместо того, чтобы быстро собраться и идти в госпиталь, пришлось успокаивать Машку и уговаривать Василису. Я пообещала, что допеку эти её хлеба и привезу им через два дня, когда прибуду в место сбора.

С Марусей было сложнее. Мы с ней ещё не расставались, если не считать мои смены в госпитале. Но тут она знала, что вечером я вернусь, выслушаю, как прошёл её день, расскажу сказку. В общем, буду той самой мамой, которой ей так не хватало прежде. Разумеется, она боялась меня потерять. Но и я её тоже.

Именно поэтому нам придётся расстаться.

- Машенька, ты будешь с Васей, она за тобой присмотрит. Ничего плохого не случится. Обещаю!

- А как же ты? – малявка подняла зарёванное лицо.

- А я выйду завтра утром с другой группой раненых.

- Почему нельзя вместе?

- Понимаешь, места на всех не хватит. Только вам с Василисой.

- Пусть она едет завтра, а ты со мной.

- Маша, ты что? – я сделала вид, что изумлена. – Ты оставишь Васю без присмотра? Она же только поправилась. Её нельзя оставлять одну.

Аргументы подействовали. Мари согласилась, что Василисе нельзя ехать одной, её снова могут обидеть. Придётся за ней присмотреть.

Времени на уговоры ушло намного больше, чем я рассчитывала. К счастью, горничная в это время складывала необходимые вещи на простыню, которую затем завязала узлом.

В госпиталь мы бежали. Я очень надеялась, что Штерн сдержит обещание, и без моих девчонок не уйдут.

Однако погрузка была в самом разгаре. Главврач ругался с тем же усатым толстяком. Похоже, подвод ожидалось больше, чем прислали. Лекари распределяли раненых. Те возмущались. Мест действительно не хватало.

Плюс ещё кто-то рассказал родне, те знакомым и соседям. Во двор набилось посторонних с баулами и даже тележками.

Жители спешили покинуть город. но в одиночку, без охраны мало кто решался двинуться в путь. Надеюсь, завтра не будет подобного столпотворения. Не знаю, как Пётр Емельянович, а я вряд ли сумею справиться с такой толпой.

Францевич был человеком слова. Поэтому подошёл к нам, чтобы лично вручить моих девчонок сопровождающему.

Пётр Емельянович оказался коренастым мужиком лет пятидесяти. Когда-то тёмные волосы высветлила частая седина, она же сверкала в пышных усах и бороде. Я его видела пару раз в госпитале, но лично знакомы не были.

- Прохоров, эти две барышни под твою личную ответственность, - Штерн указал на Машку с Васей. – Чтоб в целости и сохранности довёз.

- Довезу, чего не довезти-то, - он скользнул взглядом по девчонкам, запоминая, и сообщил: - К своим посажу, всё веселее будет.

Пётр Емельянович тоже вывозил свою семью – жену, дочь-подростка и сына примерно Машкиного возраста.

- Стёпка, невесту тебе привёл, принимай, - хохотнул Прохоров, приподнимая полотно, закрывающее повозку.

Я заглянула внутрь, проверяя, как устроятся мои девочки. Почти всё было заполнено тюками, оставляя людям совсем немного пространства. Однако жена Прохорова приветливо улыбнулась и подвинулась, освобождая места.