1

Продолжение истории о попаданке в 1812 год.

Посвящается

хорошему мальчику Тимоше,

вместе с которым

мы начали писать эту книгу

Когда вернулся экипаж, я так и продолжала стоять, вглядываясь в расцвеченную далёкими всполохами темноту, где скрылся Лисовский.

- Всё, барышня? Домой поедем? – поинтересовался извозчик, вырывая меня из рассеянности.

- Да, я живу в общежитии рядом с госпиталем, - забралась внутрь, вся дрожа от переполняющих меня эмоций. Коснулась пальцами губ, горящих от поцелуя.

Всё произошло так быстро, почти мгновенно. Я не успела даже понять. Зато теперь вспоминала и думала, что могла бы иначе, больше, сильнее. Чтобы он понял, как много стал для меня значить. Но я стояла столбом, ошеломлённая и почти недвижимая.

Извозчик подстегнул лошадь. Я услышала сдавленные ругательства. Он тоже заметил всполохи дальнего пожара.

В общежитии я помчалась прямиком к Лизе. Заколотила в дверь.

- Лизавета! Открой!

- Кать, ты? – раздалось из комнаты.

- Я! Открывай!

– Чего орёшь, как оглашённая? – Лиза приоткрыла дверь, как всегда не впуская меня внутрь.

- Французы идут, через день-два здесь будут, - выдохнула я. – Уезжать надо.

Лизавета выглядела до странности равнодушной для той, кто услышал жуткую новость. Знала?

- Когда ты ушла, Францевич собрал всех и объявил, что утром пригонят подводы, вывозить раненых, - подтвердила она мою догадку.

- Госпиталь вывозят? Куда?

- На юг, подальше от дороги.

- Ну и отлично! – обрадовалась я. – Ты уже собираешь вещи?

- Я остаюсь, - устало произнесла она.

- Что?!

- Я останусь при госпитале, всех всё равно вывезти не успеют, а тяжёлых и нельзя.

- Лиз, ты чего? Нельзя оставаться! – с жаром начала я. – Говорят, наши их гонят, так они всё уничтожают на своём пути. Что не сожгли на пути в Москву, жгут сейчас. На востоке зарево, и пушки я слышала.

Лизавета тяжело вздохнула, словно решаясь, и распахнула дверь.

- Заходи.

Я настороженно шагнула внутрь. В ноздри ударил застарелый запах болезни. Я растерянно огляделась. Из-за плотной ширмы, стоящей ближе к окну, выглядывал угол кровати. Вторая, аккуратно застеленная, стояла напротив, ничем не прикрытая.

Я вопросительно взглянула на Лизавету. Она кивнула, разрешая подойти.

На постели лежала пожилая женщина, высохшая и сморщенная. Однако её взгляд, устремлённый прямо на меня, был осмысленным. Я обернулась к Лизе.

- Матушка моя, - пояснила она устало. – Как удар хватил, так и недвижимая стала.

- Давно?

- Четыре года уже.

Теперь я поняла, почему коллега не приглашала к себе. И даже заглянуть внутрь не позволяла.

- Не брошу я матушку, Кать, - вздохнула Лизавета. – Кроме неё у меня никого нет.

Я не стала её переубеждать. Сама поступила бы так же. Да и кто смог бы оставить парализованную мать на произвол судьбы в оккупированном врагом городе?

А я должна вывезти своих девчонок.

- Госпиталь перевозят, и мы переезжаем вместе с ним, - сообщила с порога.

- Куда? – поинтересовалась Маша.

Её глаза загорелись предвкушением. Пятилетней девочке сложно сидеть в четырёх стенах маленькой комнатушки. Зато у Василисы новость не вызвала радости. Здесь ей было спокойно, она чувствовала себя в безопасности. А в новом месте, кто знает, что ждёт.

- Пока не знаю, - честно призналась я. – Но уезжать нужно в любом случае. На Дорогобуж идёт французская армия.

Вася побелела и осела на табурет. Я не хотела её пугать, но и скрывать правду не видела смысла. Всё равно узнает.

- Я утром уйду в госпиталь, а вы будете собираться. Лишнего не берите: тёплые вещи, еда. Вась, хорошо бы того хлеба твоего из овощей напечь, чтобы перекусить по дороге.

- Хорошо, барышня, напеку, - кивнула Василиса. – Как раз сушка ещё осталась.

Испуг сменился мыслями о хозяйственных хлопотах. Вот и хорошо, пусть займётся делом. Меньше будет времени бояться.

Уснуть я не могла долго. Думала об Андрее, его поцелуе, обещании найти меня. Тепло сменила тревога. Как он там? Раненый. Бережёт ли ногу? Впрочем, ответ на этот вопрос я знала и так. Лисовский не станет беречься и прятаться за спинами других.

Мне снилось, как он встаёт на пути французской армии. А Наполеон, каким его изображают в учебниках истории, смазывает саблю ядом и бросается на безоружного Андрея.

Проснулась я с первым ударом колокола на Вестовой башне. И все семь раз, что он звонил, пыталась выровнять дыхание. Это только сон. С Лисовским ничего не случится. Он обещал, что найдёт меня. И он сдержит своё обещание. Я верю.

2

В госпитале царила суматоха при свете масляных фонарей. Лёгкие раненые собрались в холле, одетые и с вещами. Францевич выговаривал усатому толстяку по поводу телег, которые должны были приехать с утра, а сейчас выяснилось, что не раньше полудня.