Я вздыхаю, поправляя круглые очки на переносице. С любовными приключениями у меня беда. Вернее, их нет и не было. Я не на то ставила ставку. Мечтала о карьере, достижениях, а не о парнях. Да и с моей внешностью какие парни… Я так-то не принцесса какая-то, вроде Лизы, которой по сути отказал только Грацкий.

— Сколько у меня было парней? — спрашиваю у Соньки. — Давай посчитаем. Ого! Целых… ноль! Круто!

— Не правда, а как же тот поцелуй в девятом классе на дискотеке с Томченко?

— Я тогда с дуру выпила пива, которое они тайком пронесли и… в общем, это была ошибка, — отмахиваюсь от воспоминаний. Поцелуй был неприятный. Хотя сам Томченко мне нравился, вернее, я считала его отличной партией. Он шел на золотую медаль и пользовался расположением учителей. Мы могли бы начать встречаться и друг другу выгодно помогать, но ему, как оказалось, нравилась звезда класса — Светка. А я… я для него тоже была своего рода ошибка.

— Погоди, а на выпуске? Егор же тебя тогда на танец пригласил и признался в чувствах.

— Ты забыла? Он поспорил с пацанами, что переспит со мной.

— Точно, — кивает Соня.

— Странно, что ты такое не запомнила.

— Я помню, как Грацкий подрался с Егором, вот это точно было эпично! — смеется она. — До сих пор не понимаю, что они там не поделили.

Я закатываю глаза.

— Черт, жаль, мы в разных классах учились, и меня там не было. Но на выпуске ты была красоткой.

— Ну… — смущенно прикусываю губу. Тогда я, действительно, разоделась и выглядела сносно. Линзы купила, волосы распустила. Меня даже не узнали сразу. — Может и так. В любом случае, распрощаться с невинностью так легко не выйдет. Где я найду парня для этих целей?

— А может… — Сонька снова поглядывает мне за спину, теперь и я оглядываюсь. Там висит огромный плакат, который еще на прошлой неделе повесили ребята из студсовета. Вечеринка-карнавал, костюмированная в масках. В честь окончания года.

— Что за странная идея тебя посетила?

— Как насчет того, чтобы на этой вечеринке и найти себе парня? — шепчет подруга, затем телефон достает, кликает там что-то, пока я обдумываю ее предложение. — Смотри, можно вот такую маску взять и платье. Волосы распустим. Никто и не узнает. Переспишь с ним и свалишь, как золушка. Ну что?

— Это звучит… так абсурдно, — вздыхаю я. Вообще-то, чисто по-женски, я мечтала иначе. О том, чтобы это был парень, рядом с которым будет сердце замирать, и в животе просыпаться бабочки. Мечтала, что он будет держать меня за руку и говорить ласковые слова на ухо. А с первым встречным… аж плакать хочется.

— Алис, ну других вариантов нет. Если твой отец даже разговаривать не хочет на эту тему, а мужик уже собрал список анализов, это попадос. Они же… тупо используют тебя.

Я подпираю рукой подбородок, грустно дунув на прядь, что упала на лицо. И тут футбольный мяч - откуда он только взялся? Летит прямо на наш стол. Стаканы с напитками падают, Сонька успевает отскочить, а я… ну как обычно. Розовый свитер запачкан, на лице — брызги.

— О, соррян, — раздается за спиной знакомый голос.

Я поворачиваюсь, кинув гневный, ну насколько возможно, взгляд на паразита. И кто бы мог подумать. Грацкий. Заметив, что ситуация произошла именно со мной, он хватает салфетку со стола, наклоняется и, конечно, специально задевает соседний стакан, который чудом не упал. Тот шатается и вуаля — напиток разливается прямо мне на колени.

Я подскакиваю, оттолкнув Кирилла, а он лишь хитро улыбается и руки поднимает.

— Неудачи — они такие, Иванова. Хвостиком ходят.

— Тот факт, что родители запихнули нас в один вуз — одна сплошная моя неудача, — рычу на него, крепко сжимая кулаки. А у самой сердце заходится от злости, потому что Грацкого я ненавижу до скрежета зубов. И эта нелюбовь у нас еще с начальной школы.

Кирилл не уходит, наоборот, садится на стул, развалившись в нем так, как будто это его личный трон. Он проводит рукой по коротко стриженным каштановым волосам, и губы растягиваются в той фирменной ухмылке, от которой меня передергивает. Но Лиза от нее тает, как и половина универа.

— Ой, Иванова, не злись, — тянет он, подмигивая. — Я ж тебе услугу оказал. Твой розовый свитер и так выглядел плачевно. А теперь смотри, можно закосить под модный тренд.

— Боюсь, Грацкий, закосы под тренд — это по твоей части, — отряхиваю я свитер, спешно подхватывая вещи со стула. — А то как же девчонки будут вешаться, если вдруг ты будешь из общего колорита выбиваться?

— Поверь, они со мной не по этому. А потому что… — однако договорить он не успевает, я его перебиваю.

— Поверь, — на его манер повторяю. — Мне не интересно.

И подхватив Соньку под руку, я вылетаю из столовой. Нет ничего хуже, чем встреча с Грацким. Для него я — это развлечение. Груша для битья. Если в округе будет сто человек, над кем можно посмеяться, он выберет именно меня. Уж не знаю, откуда у него такая неприязнь ко мне, но так и живем.

Заходим с Анохиной в туалет, и я быстро стягиваю с себя свитер, хорошо еще, что под низом была майка. Пятно огромное и вряд ли отстирается. Вот же придурок! Это был мой любимый свитер.