– И, коллеги, – Алла Семёновна сделала небольшую паузу, окидывая всех взглядом, – никакие отговорки не принимаются. Я понимаю, у всех семьи, дела, но мы команда. И такой повод собраться всем вместе – это важно для поддержания тёплой атмосферы. Так что рассчитываю на всех.

Она улыбнулась и вышла, оставив после себя молчание, которое тут же взорвалось новым витком обсуждений, но уже на другом уровне.

– Ой, а я думала, домой пораньше сорваться! – вздохнула лаборант Света, но без особого сожаления. Очевидно, перспектива пообщаться с «ним» в неформальной обстановке перевешивала все планы.

– А я, наоборот, считаю, что такой подход очень сближает коллектив! – тут же оживилась Оля. – Ева Анатольевна, а вы что думаете?

Я подняла на неё взгляд, пытаясь придать лицу максимально нейтральное выражение.

– Думаю, что у меня записана последняя пациентка на ровно шесть вечера с подозрением на патологию развития плода. Осмотр может затянуться. Так что, возможно, я опоздаю.

Оля тут же её парировала:

– Да бросьте, Ева Анатольевна, вы же всегда всё чётко и быстро смотрите! Успеете! Алла Семёновна так тепло про «команду» сказала... Нехорошо будет, если вы одна не придёте.

«Нехорошо». Да, именно таким я и выглядела в глазах всех – нехорошей, недружелюбной, белой вороной, которая не хочет вливаться в «дружный коллектив». Пока они обсуждали, по сколько скинуться на подарок новому сотруднику (да, уже и это кто-то предложил) и какое вино купить, я чувствовала, как меня всё больше тошнит от этого всеобщего, слащавого восторга.

Я тяжело вздохнула.

Лариса Петрвона, которая сидела напротив, сочувственно хмыкнула:

– Придётся потерпеть. Нового бога нужно задобрить жертвоприношением в виде шампанского и сияющих улыбок.

– Бога, – с горькой усмешкой повторила я. – Шейха скорее, у него тут уже целый гарем фанатичек собирается.

Я молча встала, пошла мыть чашку. Вода была ледяной, но я не чувствовала холода. Внутри всё кипело.

В этот момент дверь снова открылась и вошёл он.

Всё замерло. Все женские головы, от молоденьких санитарок до нашей суровой бухгалтерши Надежды Петровны, повернулись в его сторону. Даже гардеробщица, тётя Маша, которой далеко за шестьдесят, подносившая в этот момент тарелки к мойке, застыла с блюдом в руках и уставилась на него влюблёнными, как у девочки-подростка, глазами.

Он был в белом халате, надетом на тёмную водолазку, с планшетом под мышкой. Взгляд спокойно скользнул по комнате.

– Добрый день, – кивнул он всем.

И тут же в комнате все зашевелились. Даже Людмила Петровна поправила причёску. Девочки у кофемашины застыли, затаив дыхание. Кто-то прошептал: «Андрей Александрович…»

– Проходите, присоединяйтесь! – вдруг оживилась терапевт, указывая на свободный стул рядом с собой. – Мы как раз обедаем.

– Спасибо, я только за кофе, – ответил он вежливо, направляясь к аппарату.

Он налил себе кофе, обернулся, прислонившись бедром к столику. Его взгляд скользнул по лицам, на миг задержавшись на мне.

– Андрей Александрович, вы как раз кстати! – запищала Ира. – Алла Семёновна только что объявила: сегодня в вашу честь маленький праздник! После работы!

– Очень тронут вниманием, – сказал он ровным, благодарным тоном. – Но, право, не стоило таких хлопот.

– Стоило, стоило! – хором отозвалось несколько голосов.

– Нам самим приятно! – добавила Оля, и её щёки порозовели.

Я опустила глаза в тарелку, чувствуя, как щёки начинают краснеть.

Почему глупо вели себя они, а стыдно было мне?

Это напоминало массовый гипноз. Коллективное помешательство. Умный, опытный врач – да, согласна. Но он не бог и не кинозвезда, а они смотрели на него, как на чудо.

Воронович сделал глоток кофе, и его взгляд снова остановился на мне.

– Ева Анатольевна, а вы присоединитесь? Или у вас тоже сегодня важные планы? – спросил он с лёгкой иронией.

Все взгляды тут же устремились на меня. Я подняла голову.

– Алла Семёновна уже проинструктировала, что отговорки не принимаются. Так что, видимо, присоединюсь.

– Рад это слышать. Буду ждать с нетерпением, – уголок его рта дрогнул, приподнимаясь в полуулыбке.

Он допил кофе, кивнул всем и вышел. Как только дверь закрылась, в столовой полился новый поток обсуждений: «Какой галантный!», «А как посмотрел!», «А руки, руки видела какие? Обожаю, когда у мужчины ухоженные ногти!».

Я встала, отнесла тарелку к раковине, помыла её и вышла в коридор. Мне нужен был воздух. Нужно было очнуться от этого сладкого, удушливого чада всеобщего обожания.

Вечерний «праздник» грозился стать для меня не просто корпоративом, а самой изощрённой пыткой.

_________

Мои хорошие, приглашаю вас в следующую новинку нашего литмоба про врачей от Ники Лето

ХИРУРГ. ХРОНИЧЕСКАЯ ЛЮБОВЬ

Глава 5

Когда я вошла в ординаторскую, на столах уже стояли вазочки с конфетами и печеньем, нарезанным сыром, какими-то закусками и, конечно, бутылками шампанского. Вино «покрепче», к счастью, не появилось. Музыка лилась тихим, ненавязчивым фоном – какой-то безликий лаундж, призванный создать иллюзию праздника.