Поднимаясь на четвёртый этаж, я чувствовала себя выжатой как лимон. Каждая ступенька отдавалась лёгкой дрожью в ногах – следствие адреналина, который весь день впрыскивался в кровь. Я почти доплелась до своей двери, как на площадке появилась тётя Маша, моя соседка. Увидев меня, её лицо, вечно озабоченное, засияло, как будто я была не соседкой, а скорой помощью.

– О, Евонька, вот и ты! – запричитала она, блокируя мне путь к моей двери. – Я тебя весь день ждала! У меня тут, понимаешь, в боку колет и стреляет, а с утра голова как чугунная. И давление скачет. Посмотришь?

Внутренне я застонала. Сегодняшний «врач» во мне был полностью исчерпан. Осталась только Ева, которая хочет снять тесные брюки, упасть на диван и забыться.

– Тётя Маша, я же вам объясняла, я не терапевт, – сказала я, стараясь вложить в голос всю возможную мягкость, растягивая губы в вежливую улыбку. – Я узист. Смотрю на мониторе внутренние органы. Ваш бок и давление – это к участковому. Давайте я вам завтра направлю к вам терапевта? Или приходите на приём, я сделаю вам УЗИ. А так я вам ничем помочь не смогу.

– А, ну да, узист… – разочарованно протянула она, но не отставала. – А отчего это может быть? Может, печень? Или почки? Мне вот в прошлый раз…

Я слушала вполуха, кивая через каждые три слова, делая шаг к своей двери, потом ещё один. Техника «вежливого слива» была отточена за годы жизни здесь.

– Конечно, возможно… Нет, я не уверена… Обязательно сходите к специалисту… Да, завтра… Хорошего вечера, тётя Маша!

Последнюю фразу я произнесла уже в щель приоткрытой двери, вползая в свою берлогу.

Дверь захлопнулась, отсекая мир с его проблемами, заведующими, бывшими парнями и соседскими болячками. Тишина. Только тикают часы в комнате и слышно, как за стеной у соседей включен телевизор.

Из-за угла в прихожую вышел Бася. Мой толстый, кастрированный, рыжий бегемот. Он лениво потянулся, выгнув спину дугой, потом посмотрел на меня своими зелёными глазами: «Где пропадала? Обслуживай».

Я скинула туфли, пальто повесила на вешалку и присела на корточки.

– Иди ко мне, пухлячок.

Он подошёл, позволил взять себя на руки. Тяжёлый, мягкий, шерстяной антистресс. Я прижалась лицом к его мягкой шерсти, и он тут же завёл как трактор – громкое, размеренное мурлыканье, от которого вибрировала вся его округлая тушка. Это был звук абсолютного покоя и безусловной любви.

Бася не спрашивал, почему я злая, не требовал объяснений, не дразнил намёками. Он просто мурлыкал, принимая мои тревоги и выдавая взамен вибрацию, которая восстанавливала мои нервы после долгого рабочего дня.

Я переоделась в старые мягкие спортивные штаны и растянутый свитер, сварила себе простую пасту, поела перед телевизором, не вникая в смысл мелькающих картинок. Мысли медленно возвращались к прошедшему дню. К тому, как мы танцевали. По привычке прогоняла диалог в голове, чтобы убедиться, что всё ответила правильно. Терпеть не могла в себе эту черту. Бася сладко спал у меня на коленях.

Зазвонил телефон. Аля. Мы с ней так и дружили, у неё уже была семья: муж и сынишка. И вся её жизнь напоминала хорошо снятый голливудский фильм. Муж дом построил. Познакомились они на последнем курсе, он дождался, пока она закончит и получит диплом. Потом свадьба, рождение сына, свой дом. Счастье и любовь до гроба.

Я ей не завидовала, просто где-то в глубине души тосковала по тому, чтобы меня тоже любили. Хотя когда я представляла себе, что мне придётся терпеть рядом с собой ещё одного человека, который будет швыркать чаем, разбрасывать носки, почёсывать себе пузо и спрашивать: «А есть че поесть?» Тоска сразу проходила.

– Привет, Ева! Как ты? – её голос звучал бодро. Она была моим антидотом от всего этого безумия, островком нормальности.

Мы болтали минут сорок. Я рассказала всё, и про приём, и про сегодняшний танец. Аля хохотала, возмущалась вместе со мной, а потом философски заметила:

– Ну, а что ты хотела? Мужик видный, харизматичный, да ещё и в белом халате – это же ходячая фантазия для любой женщины, у которой ниже пояса ещё не всё заросло. Ты одна такая принципиальная.

– Я не принципиальная! Я просто… злопамятная, – хмыкнула я, почёсывая Басю за ухом.

– Это да, – согласилась Аля. – Слушай, а помнишь, я говорила, что хочу наконец права получить? Вот, я записалась в автошколу. И там есть акция – «приведи подругу», скидка обеим. Пошли со мной! А то ты вечно пешком да на маршрутках, а могла бы уже давно на какой-нибудь яркой машинке рассекать.

Идея показалась мне одновременно абсурдной и заманчивой. Автошкола. Учиться чему-то новому, не связанному с медициной, с работой, с Андреем. Сидеть за рулём, концентрироваться на дороге, на педалях, а не на своих мыслях.

– Я не уверена… – начала я. – Я же даже на велосипеде плохо езжу.

– Все так начинают! – перебила Аля. – Не отказывай, Ев. Пошли. Развеемся хоть. Машина – это свобода. Особенно когда надо от кого-то смыться, – добавила она многозначительно.

От кого-то смыться… Мысль о том, чтобы сесть в машину и просто уехать, подальше от клиники, от пристальных взглядов, от самого Андрея была невероятно сладкой.