– Мне всегда нравился твой острый язычок, – проигнорировал он мою реплику, а его взгляд снова на секунду опустился к моим губам.

– Ой, мне до твоего языка далеко, – фыркнула я, но сердце бешено заколотилось..

Воронович усмехнулся, но не стал подыгрывать в этом фривольном направлении, но его пальцы слегка сжали мою талию.

– Остришь как всегда.

– Нет, правду говорю. Вот есть же пословица: «Язык до Киева доведёт». Тебя, я смотрю, до Москвы довёл. От одной клиентки к другой и ты уже успешный гинеколог.

– Пациентки, – поправил меня Воронович, немного нахмурившись. Кажется, моё замечание всё-таки задело его.

– Как скажешь. Может, пациентки. Тебе виднее.

Он сделал вид, что не понимает подкола, и ответил с невозмутимой серьёзностью:

– Доброжелательность и вежливое общение с людьми творит чудеса.

– Ага. От тебя так и веет волшебством и умением хорошо работать языком.

– Тебе бы тоже не помешало быть более ласковой с людьми, – парировал он, и в его тоне снова проскользнула эта раздражающая снисходительность.

– Да меня и так всё устраивает, – пробормотала я, чувствуя, как мелодия подходит к концу. Наконец-то.

Последние аккорды замерли в воздухе. Он остановился, но руку с моей талии не убрал, продолжая смотреть на меня тем же пристальным взглядом.

– Всё? Твоя цель осуществлена, теперь отпусти меня и разойдёмся мирно, – я снова попыталась освободить свои пальцы.

Он медленно, будто нехотя, отпустил меня.

– До следующего танца, коллега.

– До следующего ледникового периода, – огрызнулась я, резко развернулась и пошла прочь, чувствуя, как к моей спине прикованы десятки глаз и его – самый пристальный, самый тяжёлый из всех.

Я вышла в коридор, и прохладный воздух немного освежил голову. Меня трясло от напряжения.

Он снова всё перевернул. Сделал так, чтобы я выглядела сбитой с толку, взволнованной, пойманной в ловушку. Заставил меня танцевать и говорить с ним.

И эти его слова о «большой цели»...

Что он задумал? Вернуть меня?

Или, как я подозревала после речи Аллы Семёновны, его цели были куда масштабнее и касались не только меня, но и всей клиники?

В любом случае, я поняла одно: я не собираюсь подаваться под его обаяние и харизму.

Пора уже домой идти. Свой вклад в приветствие коллеги я уже внесла.

Вот только за пуховиком надо было снова вернуться в ординаторскую.

Я посмотрела на дверь, сделала вдох, но не успела открыть дверь, как она сама открылась и вышел Воронович в пальто и с ключами в руках.

– Тебя подвезти? Ты вроде говорила, что домой торопишься – спросил он с невинной улыбкой и искренним участием.

_______

Мои хорошие, приглашаю вас в новинку Елизаветы Найт

БОЛЕЗНЕННЫЙ РАЗВОД. ИСЦЕЛЕНИЕ ЛЮБОВЬЮ

Глава 7

– Нет, – твёрдо ответила злобная фурия по имени Ева. Девочка-кремень, как её за спиной прозвали все парни из академии.

Конечно, она откажет. Я даже не сомневался в этом. У неё же гордость. Нежелание быть обязанной. Страх снова оказаться в замкнутом пространстве со мной, где я задаю вопросы, на которые у неё нет удобных ответов.

Отказывай, Ева. Упирайся. Чем сильнее сопротивление, тем интереснее будет процесс. Чем выше твои стены, тем больше удовольствия от их разрушения.

Я стоял в дверном проёме, глядя, как она, замерев, сверлит меня своими зелёными глазами, в которых снова смесь удивления и паники. Вроде шесть лет прошло, а она всё та же. Не изменилась нисколько. Неприступная девочка с рыжими волосами.

– Ну что ж. Хорошего вечера тебе, Ева Анатольевна, – я не стал её уговаривать.

На Фёдорову это действовало как красная тряпка на быка. Пусть думает, что я не заинтересован. От танца ещё не отошла. Да и ей полезно подумать, что иногда можно принять чужую помощь.

Я прошёл до выхода, чувствуя испепеляющий взгляд Евы. Мне даже поворачиваться не надо было, чтобы убедиться в этом. Вышел из клиники, сел в машину и плавно выехал с парковки.

Несколько дней Фёдорова занимала мои мысли. Она словно ожившее воспоминание из прошлого. Как же она меня бесила, раздражала своей принципиальностью. Мы с ней встречались, но дальше поцелуев никогда дело не заходило. Друзья подсмеивались и шутили, что она меня на сухом пайке держит.

Я же был уверен, что добьюсь. И добился бы, если бы не тот случай. Её принципы тогда казались мне глупой детской игрой. Я был уверен, что нет женщин, способных устоять, к любой можно подобрать ключ, просто к ней я не успел его подобрать. Её «нет» было стальным, не поддающимся ни уговорам, ни давлению.

Тогда это бесило. Бесило настолько, что искал выход там, где не надо было применять всю свою харизму и обаяние. Да, у меня были другие. Сперма била в мозг, мне надо было снимать напряжение, чтобы нормально учиться.

В том возрасте не особо думаешь о верности.