Врать дальше было бесполезно и глупо, но и выкладывать всю правду о том, что я застала его на коленях перед Ленкой... Это звучало бы как дешёвая мелодрама и сразу ставило бы меня в положение истерички, которая тащит личные проблемы на работу.

– Мы... учились вместе, – призналась я. – В одной академии. Поэтому увидеть его здесь было большим шоком. Я просто не ожидала.

Я подняла на неё глаза. Алла Семёновна тяжело вздохнула, поправила очки.

– Дорогая моя, – её голос смягчился. – Понимаю, что это неожиданно, но его профессиональные качества вне подозрений. Он нам очень нужен. Мы все взрослые люди, профессионалы. Надо уметь адаптироваться.

– Конечно, Алла Семёновна, – сказала я вставая. – Вы правы. Спасибо, что выслушали.

– Всегда рада помочь, – кивнула она, уже возвращаясь к бумагам, явно считая инцидент исчерпанным.

В пустом коридоре я прислонилась к стене. План «пожаловаться начальству» разбился в пух и прах, даже не начавшись. Итак, завтра мне предстоит идти на работу и каким-то образом не пересекаться с ним.

На следующее утро вселенная явно решила проверить мою психику на прочность. Я проспала, виной чему был кот Сёма, устроивший в пять утра ночной забег с эффектным финалом в виде падения цветочного горшка с подоконника. После такой побудки уснуть долго не получалось, зато когда уснула не смогла проснуться от будильника. В итоге я выскочила из подъезда, на ходу застёгивая пальто, растрёпанная и с единственной мыслью: «Хоть бы маршрутка не ушла».

Именно это я и увидела, как моя сине-белая спасительница как раз отъезжала от остановки. Я рванула вперёд, отчаянно размахивая рукой, но водитель лишь равнодушно прибавил газу.

– Да чтоб тебя! – вырвалось у меня со злостью.

Я остановилась, тяжело дыша, и беспомощно посмотрела на хвост маршрутки, скрывающийся за поворотом. Опоздание на первый рабочий день после больничного – отличный старт.

– Не повезло с транспортом?

Голос прозвучал слева, от проезжей части. Я обернулась и увидела тёмный седан, притормозивший рядом со мной. Пассажирское стекло опустилось, и в проёме показалось лицо, которое я бы с удовольствием не видела бы.

Андрей Воронович.

– Садись, подброшу, – предложил он.

Вся моя сущность взбунтовалась. Сесть в его машину? Добровольно? После всего?

– Спасибо, не надо, – буркнула я отворачиваясь.

– Смотри сама, – он пожал плечами. – Могла бы доехать со мной и успеть. Следующая минут через пятнадцать будет, не раньше. А пробка на мосту уже начинает набирать обороты.

Он был прав. Я мысленно прикинула время. Если ждать – опоздание сто процентов. У Аллы Семёновны к опозданиям отношение было, мягко говоря, строгое. А ещё мне нужно было заскочить в свой кабинет, привести себя в порядок, выпить кофе, чтобы не уснуть на рабочем месте после бессонной ночи.

Внутри шла гражданская война: гордость против прагматизма. Гордость кричала, что это капитуляция. Прагматизм холодно заметил, что это просто логичное использование ресурса для достижения цели, чтобы не опоздать.

Сжав зубы так, что челюсти заныли, я сделала шаг вперёд, рывком открыла дверь и плюхнулась на пассажирское сиденье и громко захлопнула дверь.

– Полегче, – заметил Андрей. – Машина не виновата, что ты злая как фурия.

Я промолчала, выбрав тактику игнорировать его, и отвечать только по существу. Он тронулся с места, плавно вливаясь в поток. В салоне стояла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом двигателя.

– Беспокойная ночь? – наконец нарушил он молчание с невозмутимым видом.

Меня так и подмывало ответить: «А тебе какое дело?». Но я взяла себя в руки.

– Да, – коротко ответила я, глядя в окно.

– Неужели из-за меня? – он бросил быстрый взгляд в мою сторону.

Вот тут я не смогла сдержаться. Я повернула к нему голову, давая понять, насколько абсурден его намёк.

– Ну у тебя и самомнение, – фыркнула я возмущённо. – Нет, ты абсолютно ни при чём. Просто кот спать не давал.

– Кот? – он приподнял бровь. – Понятно. А то я уже начал волноваться, что не даю тебе покоя все шесть лет.

– Не волнуйся, – сказала я сладким голосом. – Ты прочно занял нишу «поучительного примера из прошлого». Как корь или удалённый аппендикс. Вспоминается редко, но всегда неприятно.

Он свистнул, ловко перестраиваясь между рядами.

– Боже, как ты выросла, Фёдорова. Раньше ты только сверлила меня взглядом, а теперь и метафорический ряд подтянула. Горжусь, честно.

– О, я тебя умоляю. Давай без этого, – отрезала я и готова была испепелить взглядом. – Моя реакция – это естественный иммунный ответ на токсичный раздражитель.

_____