— Может быть, — признал я. Да, чёрт возьми. Харпер всегда дразнила Эмерсон, подначивая, что та должна запрыгнуть на Баша — который, по сути, рвал и метал, дожидаясь её восемнадцатилетия. — Я просто думал, судя по тому, как ты говоришь…

Она выгнула бровь. — Что я опытная?

— Что ты в полной мере управляешь своей сексуальностью, — поправил я, зная, как быстро Харпер может перекрутить мои слова.

— О, я управляю. Я прекрасно знаю, чего хочу и как этого добиться. Но Райкер, Баш и… ты, — она ткнула пальцем мне в грудь, — отпугнули почти всех парней в Legacy High ещё до того, как ты уехал в колледж. Вы трое как силовое поле смерти, так что у меня особо не было возможностей. И теперь я иду на выпускной в качестве нецелованной девственницы с парнем, который, по слухам четверти девчонок старших классов, куда более опытен. Так что да, может, я немного переживаю, что буду в этом плоха, а он поймёт, что я… — Она покачала головой.

— Девственница, — повторил я, пытаясь понять, кого же я всё-таки не успел отпугнуть от Харпер. Мы были чертовски основательны в школе, где училось всего пара сотен человек. Стоп… она сказала нецелованная?

— Почему ты всё время повторяешь это слово?

— Потому что ты ей и являешься. — Я пожал плечами.

— Но не надолго. Разве это не идеальная мечта — потерять её на выпускном?

Я бы поверил в её браваду, если бы голос не дрогнул и губа чуть не задрожала.

— Не для всех. Надо ждать, пока влюбишься. Вот это мечта. — И именно этого она заслуживала.

— А ты был влюблён в Энджи Кроуфорд? — В её голосе слышалась ревность?

— Нет. И она не была моей первой. — Или второй.

Рот Харпер приоткрылся, но она тут же его закрыла. — Сколько их было? Ты любил свою первую?

Простой вопрос прозвучал тяжело, не просто любопытно, но и интимно.

— Нет, — честно ответил я. — Я никогда не был влюблён. — Я был на это не способен. — И моими цифрами точно не стоит восхищаться.

Если уж на то пошло, это было доказательством того, насколько безнадёжно я был сломан — менял девушек, как перчатки, всегда в поисках чего-то, что так и не находил, уходил раньше, прежде чем кто-то другой успевал это сделать.

Её осанка смягчилась. — Ну, по крайней мере ты не нецелованная девственница, да? — выдавила она смешок. — Ты же не нервничал на выпускном.

— Харпер, — прошептал я, чувствуя, как скручивает живот, ненавидя всё, что она сейчас ощущала. — Ты хочешь, чтобы этот парень стал твоим первым… во всём? — Я проигнорировал боль в груди, моля, чтобы она это отрицала.

Её взгляд метнулся к стене, и она лишь слегка пожала плечами.

— Ты не должна себя так чувствовать. — Я мягко поднял её подбородок, пока мы не встретились глазами. Она была слишком чертовски красива для своего же блага. Слишком умна, добра, вспыльчива и просто идеальна. Кем бы ни был этот парень — он не заслуживал ни единого её кусочка. Впрочем, я тоже. — Поцелуй… секс — это не про «поскорее отделаться». Это про взаимную потребность, желание и влечение. Про то, чтобы жаждать кого-то так сильно, что другого варианта, кроме как коснуться, просто нет. Если повезёт — это ещё и про любовь, про то, как с помощью тела можно выразить, а не просто взять. Если ты так нервничаешь, не трать что-то столь драгоценное, как твой первый поцелуй — и первый раз — на парня, чей единственный плюс в том, что он не боится Баша и Райкера.

— И тебя, — поправила она.

В позвоночник ударила первобытная волна защитного инстинкта, на который я не имел права.

— А вот меня ему стоило бы бояться. Если он сделает хоть что-то, чего ты не хочешь, я его, чёрт возьми, уничтожу — плевать на Баша и Райкера. Всё, что тебе нужно, — позвонить, и я приеду, чтобы его прикончить.

Никто не прикоснётся к ней без её полного согласия. Чёрт, я вообще не хотел, чтобы к ней кто-либо прикасался. Но это было не моё решение. Неважно, что каждый инстинкт во мне вдруг потребовал «пометить» единственную женщину, которую мне было запрещено хотеть.

— Покажи мне, — прошептала она.

— Мой номер? — я потянулся в задний карман за телефоном.

— Нет. Покажи мне… желание, потребность. Поцелуй меня.

Чтоб. Меня. Каждая мышца в моём теле напряглась, когда внимание сместилось к её губам. — Харпер…

— Что такого в одном маленьком поцелуе? У тебя их, наверное, были тысячи.

Один поцелуй значил всё, если он с ней.

Логика боролась с желанием, и эгоистичный ублюдок во мне пересилил здравый смысл. Я хотел этот поцелуй. Хотел первым почувствовать, какие у неё мягкие губы, услышать, какие звуки она издаст. Хотел показать ей, каким может быть поцелуй — полноценным актом сам по себе. Хотел стать тем, с кем она будет сравнивать всех остальных. И это было неправильно.

— Пожалуйста? Я никому не скажу, — пообещала она. — Просто… покажи мне. Потому что я знаю, что ты умеешь, а вдруг я никогда этого не почувствую, и то, что случится сегодня… Я просто… я тебе доверяю. — Она улыбнулась. — Ты же Нокс.