— Зачем? — Я смотрю сначала на Костелло потом на Барцева. Он без сознания.

— Захотелось. Он ведь этих сюда приволок, чтобы меня убить, — кивает Костелло на ирландцев.

Меня осеняет идея. Я обыскиваю Барцева и вытаскиваю телефон.

Листаю контакты. Останавливаюсь на имени «Молот».

— Лиза, снимай, то что сейчас будет происходить, — командую я.

Она ничего не понимает, но вытаскивает свой телефон.

Жму на видеовызов.

Раздаются гудки. Один. Два. На том конце берут трубку. На экране возникает суровое, лицо «Молота» — Молотков Андрей Сергеевич.

— Что? — коротко бросает он, еще не понимая, кого он видит.

Я поворачиваю камеру на Барцева, лежащего на земле у наших ног.

— Привет, «Молот», — мой голос отдает ледяной вежливостью. — Зачем же ты нанял такого хренового исполнителя. Мы его тут разговорили — он все и выдал, да еще и под запись. Думаю тебе стоит ждать в гости Николетти.

Я блефую. Надеюсь сработает.

Костелло неплохо приложил Барцева. Пол лица заплыло. Да и нога прострелена. Видно, какие аргументы к нему применяли.

Лицо «Молота» искажает ярость. Он всё понял.

— Тварь. Сдал все-таки! Но ты Волков теперь точно не жилец. Я тебя зарою!

«Молот» бросает трубку.

— Этого... будет достаточно? — тихо спрашивает Лиза, опуская телефон.

— Для Николетти? — Я беру у нее телефон и смотрю, что получилось. — Да. Ему не нужен суд. Ему нужна только правда. А правда у нас есть.

Теперь остается лишь доставить её адресату. И наблюдать, как два монстра — Николетти и «Молот» — сожрут друг друга.

Мы затаскиваем нашу жертву внутрь. Барцев все еще в бессознательном состоянии. Еще один удар по голове уже рукояткой пистолета — мы не можем рисковать. Лиза даже связала его на всякий случай.

Костелло стоит прислонившись к стене. Смотрит на меня своим холодным взглядом.

— Ну что, Скальпель? Режь последний шов.

Глава 7

Я киваю. Беру из кармана ближайшего мертвого ирландца телефон и набираю номер, на который так просто не звонят.

Трубку берут после первого гудка. Молчание. Ожидание.

— Николетти, — говорю я ровным голосом. — У меня есть для тебя подарок. Тот, кто действительно убил твоего сына. И тот, кто его нанял.

На той стороне — тишина. Я лишь слышу тяжелое дыхание.

— Говори, — после паузы звучит его голос. Тихий, сдавленный, полный такой ненависти, что по коже бегут мурашки.

— Нет. Ты приедешь. Один. Слушай и запоминай адрес. Если с тобой будет хоть один человек — ты никогда не узнаешь правды. Выбирай.

Я диктую координаты цеха и бросаю трубку, не дав ему возможности ответить.

Теперь мы ждем. Долгие минуты. Костелло снова занимает позицию наверху, у окна. Лиза снова снаружи. Я стою посередине, рядом со связанным Барцевым.

Через сорок три минуты Лиза тихо говорит в наушник:

— Чёрный мерседес. Один. Едет.

Сердце колотится. Финал приближается.

Машина останавливается у ворот. Из неё выходит один-единственный человек. Алессандро Николетти. Он выглядит сильно постаревшим. На нём простой тёмный костюм, лицо серое. В руках нет оружия. Только пустота в глазах.

Он медленно входит в цех. Его взгляд скользит по мне, по Лизе у входа, задерживается на Костелло и, наконец, падает на Барцева.

— Говори, — это даже не слово, а выдох, полный боли.

Мне ничего не нужно говорить. Я просто включаю телефон. Кадр с аптечной камеры. Чёткое лицо Барцева. Затем — запись видеозвонка с «Молотом». Его лицо, его голос, его признание в момент ярости.

Николетти смотрит. Даже не дышит. Его руки начинают дрожать. Когда видео заканчивается, он поднимает на меня взгляд. В нём уже нет ненависти. Только бесконечная, всепоглощающая пустота и один-единственный вопрос.

— Почему? — шепчет он.

— Чтобы убрать меня, — тихо говорю я. — Чтобы его киллеры заняли мое место. Я не убивал твоего сына.

Барцев, приходит в сознание. Николетти медленно подходит к нему, наклоняется, грубо хватает за волосы и смотрит в мутные глаза.

— Это правда? — его голос дребезжит. — «Молот» тебя нанял?

Барцев видит его лицо и обречённо закрывает глаза. Кивок едва заметен.

Николетти выпрямляется. По цеху неожиданно разносится гром выстрела. Я даже не успеваю понять, откуда в руках мафиози появился пистолет. У Барцева на груди расползается кровавое пятно.

Николетти разворачивается и молча идет к выходу. Он проходит мимо меня, не глядя. На пороге Николетти неожиданно останавливается.

— «Молот» мой, — он говорит. — Не смейте его касаться.

И он выходит. Мы слышим, как заводится двигатель машины.

Мы остаемся в тишине. Миссия выполнена. Мое имя очищено. Война выиграна.

Костелло спускается вниз и смотрит на нас.

— Всё кончено, — произносит он. И впервые за всё время в его голосе нет ярости. Только усталость. Бесконечная, вселенская усталость.