Глава 1

Лязг затвора. Ослепительная вспышка в полумраке. Два тела грузно шлёпаются на бетон. Третий уже ползёт за ящиками, что-то хрипло и панически бормочет в рацию. Я не даю ему договорить. Одна пуля. Вторая. И наступает та самая, желанная тишина.

Я здесь, в этом грёбаном ангаре, потому что кто-то из ублюдков «Молота» убил сына Николетти и мастерски повесил это на меня. Сына я не трогал. Но Николетти слышать ничего не хочет. Оправдываться бесполезно.

За мою голову мафиози пообещал столько, что даже бродячие собаки в этом городе готовы перегрызть мне глотку. Мне отчаянно нужны патроны, пачка денег и гробовая тишина. Мне нужно наконец подумать, как выбраться из этого дерьма.

Но вместо тишины — рёв моторов. Ворота выламывают с корнем, и внутрь влетают восемь внедорожников. Всё разом погружается в адский хаос: оглушительная трескотня автоматов, короткие, яростные хлопки пистолетов. Пули со свистом цокают по металлу контейнеров, отскакивают рикошетами.

— Твою мать! — только и вырывается у меня. Только этого и не хватало!

Это точно не моя война. Мексиканцы против ирландцев, дележка какого-то дерьма. Я прижимаюсь к холодной стене, стараясь не попасть под шквал огня. Мне бы уйти. Но все выходы уже перекрыты этой мясорубкой.

И тут, словно апогей всего этого кошмара: еще одни ворота ангара с грохотом срывает с петель чёрный внедорожник. Из него выходит не человек. Выходит сама Проблема. Для всех. В самодельном бронежилете, на котором спереди краской наляпаны пляшущие всполохи костра. В руках — пулемёт. Он даже не оглядывается. Он начинает косить. Методично, без гнева, как лесоруб.

Его взгляд скользит по мне, прижавшемуся между ящиков. Взгляд — как у акулы: мёртвый, безразличный, не несущий в себе ровно ничего.

— Ты с кем? — его голос — скрежет гравия по стеклу, звук, рождённый не в гортани, а где-то в груди.

Я молча киваю на свежие трупы у своих ног.

— Я сам по себе.

— Здесь нет «сам по себе», — он щелчком вставляет новую ленту. — Есть они. И есть я. Третьего не дано.

И в этот самый миг врываются «мои» проблемы. Те, кто шёл по моему следу. Двое в чёрном с винтовками с глушителями. Точно профессионалы. Не то что этот местный сброд.

«Костер» оскаливается. Это не улыбка. Это оскал волка, учуявшего новую, интересную кровь.

— Вижу, ты популярный парень, — он почти не прячется. Стоит под огнём, как скала. — Мне плевать, кто ты. Но они пришли за тобой в мою песочницу. Значит, мои правила, — усмехается он.

Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Мы понимаем друг друга без единого слова. Мы оба — инструменты убийства. Просто он — кувалда. А я — острый скальпель.

— Правила? — спрашиваю я, защёлкивая новый магазин.

— Никто не должен уйти.

Я киваю.

— Договорились.

Дальше — чистый ад. Мы не команда. Мы — смерч и молния, которые случайно ударили в одну точку. Он идёт в лоб, уничтожая все огнём и сталью. Я двигаюсь по периметру, как тень, добивая тех, кого он только ранил, снимая тех, кто целится в его спину. Он создаёт хаос. Я его... упорядочиваю. Кровавым образом.

Минут через пять всё кончено. Ангар похож на филиал скотобойни. Воздух ест глаза — смесью пороха, крови, бензина и смерти.

Он перезаряжает свой пулемёт. Смотрит на меня оценивающе.

— Неплохо. Для киллера, Волков.

Узнал-таки. Эта итальянская скотина Николетти сделал моё лицо самой популярной картинкой в этом городе.

Я обвожу взглядом груды тел вокруг него.

— Перебор. Для копа, Костелло.

Я его тоже знаю. Рокки Костелло. Бывший коп с поехавшей набекрень крышей. Говорят, он сошёл с ума в тот день, когда его семья случайно попала в перестрелку. Все погибли.

Он хрипло, беззвучно смеётся.

— Я больше не коп. Я... кара. Костер смерти, который сжигает всю эту гниль дотла.

Он разворачивается и идёт к своему убитому внедорожнику. Достаёт из багажника безотказный РПГ-7.

— Скажи им всем, что я иду. Никто от меня не уйдет.

Я не отвечаю. Мне нечего ему сказать. Мы не друзья. Мы не братья по оружию. Мы просто на пять минут стали идеальным механизмом смерти.

Он уходит в одну сторону тьмы, растворяясь в ней. Я поворачиваюсь и ухожу в другую. Моя война ещё не кончена. Но сегодня я купил себе передышку. Спасибо и на этом, Костер.

Глава 2

Два дня. Сорок восемь часов бега по подворотням, крышам и сточным коллекторам. Город, как раскалённая сковорода, а я — жирный кусок мяса, который все норовят поджарить.

Николетти не поскупился. Каждый бродяга, каждый мелкий падальщик мечтал сорвать куш. Я отбивался, как загнанный зверь. Пули кончались, деньги — тоже. Оставалась только злость. Холодная, как сталь лезвия.