— Мне не нравится, что они слишком уж умелые! Наложница должна быть чиста не только телом, но даже своими помыслами, не должна знать, что ее ждет на моем ложе… Быть невинной и покорной, как райская гурия…

Вахид прищурился, поняв, на что он намекает. Так было принято. Всех девушек из хороших семей с детства учили соблазнять мужчин взглядом, танцем, прикосновением. Учили, как ухаживать за телом и делать его более притягательным. Даже девственниц в гареме учили, как ублажать мужчину, присылали им наставниц по искусству плотской любви, прежде, чем отправить в постель султана или его сыновей. Телом девушки оставались невинными, но прекрасно знали, что от них требуется.

— Вроде их и учат приятной беседе, музыке, дворцовым манерам, а все равно эти девицы пусты и глупы. Мне так скучно с ними. Я хочу другую наложницу. Чтобы она умела не только танцевать и наряжаться. Чтобы услаждала не только мое тело, но и мой слух, мои глаза и мой ум… — пробурчал Маджид, усадив себе на колени темноволосую невольницу.

Вахид смекнул, что нужно делать. Видимо, молодой наследник пресытился слишком искусными девушками, и ему нужно что-то другое. Нужна красавица, которая могла бы развлечь его не только на любовном ложе, но и вне его. Да, наложниц учили разным вещам, но все эти уроки сводились лишь к тому, чтобы угождать мужчинам. Нужна более скромная, но более образованная и утонченная девушка.

И вот сегодня на невольничьем рынке подвернулась блондинка-девственница. Вахид решил перехватить эту иноземку и был очень доволен такой дорогой покупкой.

Вечером после ужина он пришел в комнату, которую отвел этой невольнице. Увидев его, девушка в панике вжалась в стену, глядя на него, как затравленный зверек. Вахид внимательно посмотрел на нее, пытаясь понять, откуда она родом. Берберы привезли ее из Италии, но на итальянку она совсем не похожа. Видимо, девушка с севера Европы. Судя по светлым волосам и голубым глазам, она немка или датчанка. Или француженка… И он еще на рынке заметил, что девица далеко не из простых. У нее нежная белая кожа, изящная и грациозная осанка, тонкие руки с аккуратными ноготками, и лицо не обветренно солнцем, как у крестьянки.

— Говоришь ли ты по-французски? — спросил визирь Аду.

Девушка подняла на него потухшие глаза и тихо ответила, чувствуя озноб.

— Да…

— Ты француженка?

— Нет… я из Польши.

Вахид задумчиво посмотрел в ее голубые глаза. Да, верно, работорговцы что-то такое говорили. Значит, она славянка. Еще лучше! Славянки были редким и самым дорогим «товаром» на невольничьем рынке.

— Торговцы мне сказали, что ты из хорошей семьи? Верно ли это?

— Да… мой отец — родовитый дворянин, — ответила Ада, стуча зубами.

— Уже неважно, кем ты была раньше. Как тебя зовут?

— Адрианна, — прошептала она, дрожа от страха, — прошу вас, отпустите меня. Мой отец заплатит вам, если нужно! Молю вас.

Ада упала на колени, умоляюще глядя на бородатого мужчину. Может, он сжалится, если пообещать ему денег? Отец ведь богат. Но Вахид презрительно скривил губы и отстранился.

— Деньги мне не нужны. И меня не интересует, кто твой отец.

— Что?

— Запомни, девочка, раз и навсегда. Если будешь делать то, что я скажу, твоя судьба будет хорошей. И ты будешь жить лучше, чем у себя на родине.

— Я не хочу оставаться здесь! — Ада вскочила и бросилась к двери.

Вахид схватил ее за волосы и рявкнул, сверля ее своими черными глазами:

— Я привык к послушанию. Если будешь упрямиться, я продам тебя в самый грязный бордель! Сделаю из тебя проститутку! Поняла?

Ада замерла и затихла. Ей придется отдаться этому мужчине? Но он не стал ничего больше делать, а лишь улыбнулся, поняв, что она испугалась. Ада нерешительно кивнула и опустила голову.

— Вот и хорошо, — повеселел Вахид, усаживая ее в кресло и садясь напротив.

Тем вечером он просидел в комнате у своей новой невольницы целых три часа. Он побеседовал с Адой, осторожно узнал о ней все, и понял, что не ошибся. Полячка Адрианна была совершенно невинной и душой, и телом, и мыслями. Вахид прекрасно знал, что европейцы считают любовные утехи чем-то запретным и греховным. Благородных девушек строгие родители предпочитают до самой брачной ночи держать в неведении.

Что ж, раз такую девушку возжелал в свой гарем принц Маджид, Вахид выполнит его волю. Пусть наследник делает с ней, что пожелает. Вахид пока решил благоразумно не говорить польской невольнице о том, что она будет делить ложе с будущим правителем.