I

I

Ада очнулась в темном трюме, ощутила качку и застонала от жажды и боли в голове. Помедлив, повернула голову вбок и вспомнила, как очутилась здесь…

Отец отправил ее вместе с братом в Италию месяц назад. Было решено, что Ада будет брать уроки вокала и игры на скрипке. Ведь Италия до сих пор считалась эталоном и законодательницей моды в музыке и опере.

— А ты, Лешек, уделяй внимание французскому и итальянскому, — сказал отец.

Лешека, старшего брата Ады, отец прочил на пост дипломата. Поэтому ему бы точно не помешало путешествие за границу.

Граф Болеслав не жалел времени, сил и денег на образование своих детей. С детства гувернеры их учили иностранным языкам, истории, географии, арифметике и прочим наукам. Ада занималась музыкой у опытного педагога, а Лешек учился светским беседам, умению вести переговоры и ораторскому искусству.

Ада была младше на два года, поэтому отец баловал свою единственную дочь, уважал ее мнение во всем, приучал быть самостоятельной.

— Удел женщины — это брак и семья, но ты должна иметь свое мнение обо всем, быть сильной и умной. Ты должна быть не просто матерью и женой, а верной соратницей и боевой подругой для супруга, — не раз говаривал пан Болеслав.

Пани Урсула не раз говорила:

— Помните, что у вас есть дом. Что поместье Лещинских — это ваше родовое гнездо, которое нужно ценить и любить. И эту землю вы должны будете передать вашим детям.

Напоследок отец сказал Адрианне:

— Я думаю, что выдам тебя за нашего соседа, Адама Любомирского. Что скажешь, дочка?

— Папа, я пока не думаю о свадьбе…

— Подумай, пока будешь учиться, дочка. Неволить я тебя не буду, но все же прошу прислушаться к моим словам. Адам — замечательная партия.

Ада обещала подумать и собралась в путь. Адам был всего на три года старше ее, симпатичен, вежлив и застенчив с девушками. Брак не будет им в тягость. Но Ада не чувствовала к нему ничего, кроме дружелюбной приветливости. Хотя… кто выходит замуж по любви? Никто. У нее будет муж, семья, дети, как и у всех панянок-соседок. Пение и музыка станут ее приятной отдушиной и развлечением для всех местных дворян на светских встречах. И ей нечего больше желать. Наверное, отец прав…

Брат и сестра приехали в Италию, каждый день занимались, гуляли и осматривали город. Ада с восторгом рассматривала красивые соборы Рима, старинные дворцы и прислушивалась к речи людей. Ведь на этом языке ей приходилось петь.

В один из вечеров Лешек с улыбкой сказал:

— Представь, ты станешь оперной певицей. Прославишься на всю Европу. Тебе будут рукоплескать лучшие театры.

— Братец, ты мне льстишь. Певиц много. Я буду петь для себя и для своей семьи.

— Твой голос должны услышать все.

Брат и сестра посетили еще один старинный собор Санта-Мария-Мадджоре. Правда, на выходе в Аду чуть не врезался какой-то бородач с темным от солнца лицом, но он тут же извинился и поклонился, поймав сердитый взгляд Лешека.

Начало смеркаться, и они направились к дому, где снимали комнаты. Ада прошла чуть вперед, задумавшись над тем, как завтра будет петь новую арию перед педагогом, маэстро Джакомма. И вдруг за ее спиной раздался крик.

— Беги! — закричал Лешек и упал на мощеную дорогу без чувств, потому что в его спину вонзился острый нож.

Ада закричала и бросилась к брату, увидев его равнодушное лицо и открытые глаза, уже ничего не видевшие.

— Нет! — закричала она не своим голосом и зарыдала, поняв, что брата уже не спасти.

Двое смуглых мужчин схватили ее, крича что-то на своем языке. Адрианна начала вырываться и попыталась броситься к брату, но все было напрасно.

Мужчины попытались зажать ей рот рукой, но она ловко вырвалась и начала драться.

— Пустите! — Ада укусила одного из них за палец, но тут же почувствовала платок у своего лица, странный дурманящий запах и провалилась в темноту…

Теперь она очнулась и подняла голову. В трюме было очень темно, но Ада смутно рассмотрела еще двадцать женщин. Все были напуганными и заплаканными.

— Куда мы плывем? — пробормотала она.

В ответ раздался плач. Женщины начали всхлипывать, и Ада почувствовала, что тоже начинает рыдать.

— Заткнитесь, твари! — С этими словами в трюм вошел тот смуглый мужчина, который пырнул ножом Лешека.

— Ах ты негодяй! — заорала Ада, забыв о боли, и бросилась на парня. Но тот ударил ее по лицу, и девушка упала на землю, схватившись за щеку. Он уже хотел ударить ее ногой в живот, но его остановил сообщник.

— Погоди, — буркнул второй ему на ухо, — не порти товар. На этой белобрысой мы много поимеем.

Ада прижала руку к щеке, чувствуя, как горит ее лицо. Мужчины говорили на каком-то незнакомом ей языке. Кто они? Но тут одна из пленниц обратилась к ней на итальянском.

— Не спорь с ними. Иначе будет хуже.

— Нас похитили и продадут в рабство.