— Что? — вскрикнула Ада, попыталась вскочить, но тут снова лицо вспыхнуло от боли и ужаса. — Надо что-то делать.

— А что ты сделаешь? — с какой-то унылой покорностью сказала другая смуглая брюнетка с длинным носом. — Молись, чтобы Бог послал тебе смерть.

Но еще одна пленница, постарше, коснулась плеча Ады и выдохнула, пытаясь приободрить свою соседку.

— Может, тебе повезет, и тебя купят в богатый дом.

— Да, — продолжила первая, — ты блондинка, у тебя белая кожа и голубые глаза. Таких девушек все любят.

— Счастливая… — с грустью сказала вторая.

Аде казалось, что эти семь дней прошли в кошмарном сне. Лишь по сменявшимся стражникам она догадалась, что плыли они не меньше недели. Грязь, теснота, мрак каюты и отвратительный запах немытых тел навсегда въелся в ее память. Женщины начали кашлять, терять голос. Одна из них, бедная горожанка из Неаполя, с трудом переносила качку. И в последний день плавания она умерла, корчась в судорогах и бормоча что-то бессвязное.

Все женщины, глотая украдкой слезы, смотрели, как эти мрачные мужчины завернули покойницу в мешок и вынесли. И без слов стало ясно, что умершую выбросят за борт. Не будет у нее ни могилы, ни надгробия. Падре не прочтет над ней молитв, не упокоит ее душу. Ада шепотом оплакивала свою подругу по несчастью. И она начала читать молитву «Отче наш» на латыни. Все женщины переглянулись, перекрестились, уловив, что говорит эта светловолосая иноземка и начали вторить ей, молясь о том, чтобы Господь упокоил душу этой бедной горожанки.

Даже работорговцы не стали им мешать, услышав тихий хор женских голосов… Ада молилась и вытирала слезы, прося у Бога смерти. Прося избавления от позора и бесчестья. Прося Лешека, чтобы забрал ее с собой.

Разве она заслужила такую страшную судьбу? Ни разу не нагрубила беднякам, ни разу не подняла руку на слуг и ни разу не повысила голос на отцовских крепостных.

Все женщины молились, повторяя слова за Адой. И все просили того же, что и эта полячка. Избавления от мук. Знали, что никогда не увидят родину, никогда не вернутся домой. Молились и невольно завидовали покойнице. Завидовали, что смерть даровала ей свободу. Ее не продадут, как скот, на базаре. А что будет с ними? Какая судьба их ждет на чужбине?

На следующий день они оказались в порту какого-то города. Девушки едва не ослепли от яркого солнца, ворвавшегося в трюм. Мужчины ловко заковали их в цепи, заставив встать друг за другом.

— Выходить. Быстро! — крикнул по-итальянски один из работорговцев, которого звали Муслим.

Он замахнулся кнутом, и девушки выбежали на улицу.

— Куда нас привезли? — спросила Ада, едва не задохнувшись от жары. И застыла, увидев возвышавшуюся в отдалении мечеть, окруженную минаретами. Она узнала это величественное здание, вспомнив рисунок из учебника географии!

— Раббет, столица Магриба… — сорвалось с ее уст.

— Что? — спросила одна из пленниц.

— Магриб! Мусульманская Африка! — охнула Ада, поняв, что не ошиблась.

— Боже мой! — охнула в ответ одна из пленниц, когда Умар толкнул ее в спину.

Аде казалось, что кошмар не прекращается. Их привели в какой-то дом, помыли, причесали и тщательно осмотрели. Трех пленниц сразу обработали какой-то вонючей мазью, потому что в их волосах нашли вшей. Девчушки час сидели, голосили и чесали головы, а Умар с насмешкой бормотал по-итальянски:

— Ничего, ничего. Зато не лысые останетесь.

Всем девушкам обработали тело какой-то пастой и удалили волосы с ног, подмышек и внизу живота. Ада удивилась еще больше, но не стала задавать вопросов.

Через несколько часов пришла пожилая женщина, укутанная в белый платок и такое же белое мешковатое платье. Она отобрала самых молоденьких и начала укладывать их на кушетку. Затем своей морщинистой рукой полезла им между ног.

— Что она делает? — завопила Ада.

— Проверяет, кто из них девственницы. Невинные девушки дороже стоят.

Затем посмотрела на Аду и жестом показала ей ложиться.

— Нет! — крикнула Ада.

— Иди! — толкнул ее Муслим.

— Никто меня не тронет! — Ада попыталась отстраниться.

— Хочешь, я сам тебя проверю? Но не рукой, а кое-чем другим! — хмыкнул Умар и показал жестом на свои шаровары.

Ада побелела от ужаса. И тут старая повитуха схватила ее за руку, силой уложила на кушетку и раздвинула ей ноги прямо при всех. Ада задохнулась от возмущения и боли. Но повитуха тут же покивала с улыбкой, взглянув на мужчин.

Но следующий день был еще ужаснее. Всех погнали на невольничий рынок. И вновь Ада услышала те же слова от других невольниц.

— Красивая ты. Волосы светлые, кожа белая. Если ты девственница, тебя богатый купит.