— Я предпочитаю термин «инноватор». Безумие — удобное слово для тех, кто не способен распознать гениальность.

Он тихо усмехается, сводя меня с ума своей невозмутимостью. И ни на секунду не прекращает вращать монету. Первый винт падает прямо в его раскрытую ладонь.

Резиновая подошва скрипит по полу, и сразу после этого кто-то дергает ручку двери. Она дребезжит еще два раза. Я перестаю дышать, пока шаги не удаляются.

Внимание Призрака переключается на меня.

— Всё под контролем. Я разберусь.

Я с трудом сглатываю, в голове хаос.

— Что ты можешь…

Громкий удар заставляет меня вздрогнуть — характерный звук кулака, врезающегося в поверхность. Мы с Призраком одновременно смотрим на дверь, потом друг на друга. Новый яростный удар сотрясает петли, звук гулко расходится по комнате.

— Открой дверь, сука!

Кровь стынет в жилах. Я бросаюсь к стулу, хватаю его и возвращаюсь на своё место, прижимаясь спиной к стене. Это не бейсбольная бита, но выбора нет.

— А как же мой сеанс, доктор? — заключенный истерично смеется, так, что у меня по коже бегут мурашки. — Думаешь, я не доберусь до тебя там?

Голос мужчины становится громче, настойчивее; он продолжает сыпать угрозами и матом. Единственная защита от него, — дверь и я со стулом в руках. Призрак даже не смотрит в мою сторону: всё его внимание приковано к вентиляции, пока он методично работает монетой.

Шансы явно не в мою пользу.

Наконец Призрак замирает и поворачивает голову, бросая на меня взгляд. В нем столько холода, что меня пробирает дрожь.

— Если он войдет в эту дверь, то пожалеет об этом.

Впервые в жизни я рада, что нравлюсь серийному убийце.

Удары становятся яростнее, пока дверная ручка с громким лязгом не падает на пол. Дыхание сбивается; сердце бешено колотится, когда я смотрю то на дверь, то на Призрака.

— Ты всё равно в наручниках, — шепчу я. — Как ты собираешься его остановить?

Призрак снова поворачивается к вентиляционной решетке, точными движениями выкручивая последний винт.

— О, доктор Эндрюс, — говорит он укоризненно. — Наручники — не ограничение. Всего лишь неудобство. Ты уже забыла моё первое заседание?

— Того невиновного, которого ты убил в зале суда? Нет, не забыла.

— Помощник Уилсон не был невиновен. — Призрак морщится с отвращением. — Он каждый день избивал свою жену. Я сделал ей одолжение и заодно показал судье, что к чему. Все в выигрыше.

Я вжимаюсь в стену, пытаясь разобраться в клубке противоречивых чувств, бушующих внутри. Замешательство, гнев и проблеск чего-то тревожно близкого к пониманию.

Дверь открывается с оглушительным грохотом, и у меня срывается крик. Коренастый мужчина с безумным взглядом вваливается внутрь и тут же захлопывает дверь. Его лицо раскраснелось от напряжения, грудь тяжело вздымается, а в руке он сжимает зазубренный кусок металла, переделанный в нож.

Его взгляд падает на меня, и мне стоит огромных усилий не съежиться.

— Так, так, так. Кто у нас тут? — он похотливо оглядывает меня. — Давненько я не чувствовал запаха киски.

— Призрак… — шепчу я его имя, как молитву, балансируя на грани истерики.

— Дерись, — говорит Призрак. Голос жесткий, непреклонный. — Дерись, если хочешь выжить.

Я качаю головой, охваченная паникой.

— Ты ожидаешь, что я…

— Я ожидаю, что ты останешься в живых, пока я не доберусь до тебя, — резко обрывает Призрак.

Заключенный сухо смеется.

— Не переживай, сладкая. Это не займет много времени.

Призрак с силой бьет кулаком по стеклу. Внимание мужчины тут же переключается на него; ухмылка сползает с лица, когда он видит взгляд Призрака — в нем чистая, ничем не разбавленная ярость.

— Не смей, — тихо говорит Призрак. И хотя голос мягкий, угроза в нем звучит оглушительно. — Как тебя зовут? Лобо? Слушай меня, Лобо. Ты не проживешь достаточно долго, чтобы даже кончить — не то что похвастаться этим.

— И что ты мне сделаешь оттуда? — заключенный закатывает глаза. — Ничего из того, что ты скажешь, меня не остановит.

Взгляд Призрака сужается, но огонь в его глазах скрыть невозможно.

— Если ты прикоснешься к ней, я сделаю так, что твой последний вдох будет извинением. А потом я вырежу тебе язык.

30. Призрак

 

Ублюдок не верит мне. Это его первая ошибка.

Лобо поворачивается обратно к Женеве, его самодельный нож поблескивает под резким светом. Она дрожит, вцепившись в спинку стула, словно в оружие. Каждая клетка во мне кричит, чтобы я был по ту сторону стекла, рядом с ней.

Уязвимость Женевы ранит меня, но ярость за неё? Эта ярость делает меня опасным. Неудержимым.

Лобо подходит ближе, поднимая лезвие.

— И что ты сделаешь, а? — бросает он мне, пытаясь вернуть контроль. Доказать, что он главный. — Хочешь посмотреть?

Последний винт вращается между моими пальцами, но недостаточно быстро. Моё внимание разрывается между вентиляцией надо мной и кошмаром, разворачивающимся рядом.