Всё началось с показаний Женевы. Я знал об этом еще тогда, когда следил за ней, но теперь мне нужна каждая деталь того судебного процесса, каждое сказанное ею слово, которое помогло упрятать Скиннера за решетку. Я хочу разобрать дело досконально — это позволит выявить его триггеры, а значит, и уязвимые места. Полезная информация, если планируете чье-то убийство.

Потому что одиночка — не навсегда.

Когда Скиннер выйдет, он снова полезет ко мне. Или, что хуже, попытается выполнить свою угрозу и добраться до Женевы. Это не вариант.

Я бросаю взгляд в сторону ворот двора. Мир вокруг постепенно возвращается к привычному ритму, зрение проясняется. Толпа разошлась, напряженные охранники вернулись на свои посты. Рука ноет, но боль — сущая ерунда.

Я встаю, стряхиваю пыль со штанов и направляюсь в медицинское крыло. Кровь на рукаве — напоминание не только о драке, но и о том, что произойдет дальше. Скиннер хотел оставить на мне метку, но в итоге пометил только себя — как приговоренного к смерти.

В отличие от Мэйсона, со Скиннером я торопиться не собираюсь.

Эта мысль вызывает у меня улыбку, и я насвистываю всю дорогу до медчасти.

28. Женева

Последнюю неделю я без конца думаю о «подарке» Призрака, и мне стыдно признавать это, но я им пользуюсь. Запах магнолии, к лучшему или к худшему, понравился мне.

Свеча горит на прикроватной тумбочке, а я сижу на кровати, поджав ноги, и смотрю на пламя. Мягкий свет заливает комнату, тени тянутся и меняются с каждым колебанием огня. Его присутствие одновременно навязчиво и знакомо. Почти как сам Призрак.

Я крепче сжимаю плюшевого слоника. Он передвинул его. Намеренно. От воспоминания мои руки становятся липкими, и я заставляю себя сделать ровный вдох. Если бы этот психопат хотел мне навредить, он бы уже навредил. Как бы жутко ни звучало, это факт.

Тогда почему он положил слоника рядом с коробкой и свечой? Чтобы соединить вещи из моего прошлого и настоящего, заставить меня понять, что они связаны? Или это был акт доминирования — его способ дать мне понять, что он способен дотянуться до самых уязвимых, самых сокровенных уголков моей души?

И то и другое.

Но это лишь часть послания. Свеча с ароматом магнолии, бордовая лента на белой коробке, записка со скрытым акростихом… каждая деталь указывает на что-то. Кажется, я наконец начинаю понимать.

Осталось только подтвердить всё, отправившись к источнику. Вот только я больше не хочу видеть Призрака. Никогда.

Но он не отпустит меня.

Блокировка номера Призрака и игнорирование его сообщений привели к тому, что он вломился ко мне домой и нарушил моё личное пространство. Если я продолжу отказывать ему в контакте со мной, кто знает, что он сделает дальше? Поэтому (и чтобы получить ответы о моих родителях) я возвращаюсь в тюрьму.

Только поэтому. Не потому, что я все еще очарована им или мне любопытно, чего он хочет от меня. Не потому, что меня физически влечет к нему и восхищает его блестящий ум. И уж точно не потому, что он не похож ни на одного мужчину — или преступника — из всех, кого я когда-либо встречала.

Этого не может быть.

Потому что тогда я спятила.

Соскользнув с кровати, я подхожу к зеркалу и внимательно осматриваю себя. Объемный свитер и леггинсы, в которых я хожу весь день, — полная противоположность моему обычному стилю. Профессиональный, аккуратный, отутюженный костюм — это броня, которую я всегда надеваю при встрече с Призраком.

Но сегодня она кажется бесполезной. Этот мужчина уже нашел каждую щель в моей защите и без колебаний ею воспользовался. Так какой смысл переодеваться?

Со вздохом я подхожу, чтобы задуть свечу. Пламя упрямо танцует, словно сопротивляясь, и я делаю глубокий вдох, наклоняясь ближе. Но в тот момент, когда мои губы приоткрываются, я замечаю нечто под поверхностью расплавленного воска.

Буквы. Слова.

Твоё время вышло, Док.

Лоб мгновенно покрывается потом, и я с раздражением смахиваю его ладонью. Он всё рассчитал. Каждый шаг, каждое предложение — вплоть до момента, когда я обнаружу это послание.

Моё время вышло? Время для чего? Двусмысленность душит, но именно в этом и суть. Пытка разума больнее телесной, потому что ей нет конца.

Я резко выдыхаю и задуваю свечу, наблюдая, как воск из полупрозрачного становится мутным. Только когда угрожающие слова исчезают, я двигаюсь с места. Запах магнолии остается — тяжелый и приторный, обволакивая меня, пока я иду к двери.

Если Призрак хочет поговорить — что ж, мы поговорим, черт возьми.

Охранник сопровождает меня в комнату для допросов, пока мой пульс ускоряется с каждым шагом. Я не могу понять разум Призрака настолько, чтобы предсказать его поведение, а это значит...

Я не могу защититься от него.

Признать это, даже про себя, почти парализует. Но поворачивать назад уже поздно. Призрак мне этого не позволит.

У двери охранник жестом предлагает войти. Я мешкаю — рука замирает над ручкой на долю секунды, прежде чем я всё-таки толкаю дверь. И в тот же миг, как переступаю порог, я чувствую это. Его присутствие.

Призрак стоит.