Холод. Темный, обволакивающий холод сомкнулся над головой мгновенно. Тяжелое платье из бархата и парчи, напитавшись водой, тут же превратилось в каменный мешок, утягивающий на дно.

Алексия в панике открыла рот, чтобы закричать, но вместо воздуха в горло хлынула мутная вода. Она не умела плавать. Девушка в отчаянии била руками, пытаясь нащупать опору, но находила лишь пустоту и ил.

Страх сковал тело. В глазах потемнело. Последнее, что она услышала, был не смех сестры, а гул собственной крови в ушах. А последней мыслью было странное, спокойное осознание:

«Больше мне не будет больно».

Сердце леди Алексии Вайрон остановилось, и река приняла ее в свои объятия, чтобы через мгновение вернуть… но уже совсем другой.

Иллюстрация к прологу

Алексия

Глава 1. Последний выходной

Александра

Запах больницы невозможно смыть. Он въедается в кожу, в волосы, пропитывает одежду и, кажется, даже мысли. Смесь хлорки, дешевого кофе, спирта и человеческого страха — аромат, который преследовал меня последние десять лет.

Я стянула с себя халат и с наслаждением бросила его в корзину для стирки. Смена закончилась. Двадцать четыре часа ада, во время которых я успела принять тридцать пациентов, разрулить скандал с родственниками бабушки из пятой палаты и заполнить гору бумаг, которые никому, по сути, не были нужны.

— Орлова, ты еще здесь? — в ординаторскую заглянула старшая медсестра, Леночка. — Там в приемном опять буйный, требуют терапевта.

— Моя смена закончилась семь минут назад, — я выразительно постучала пальцем по наручным часам. — Всё, Лена. Меня нет. Я фантом. Я галлюцинация, вызванная недосыпом.

Леночка вздохнула, но настаивать не стала. Она знала: если Александра Орлова сказала «нет», сдвинуть её с места не сможет даже главврач в тандеме с министром здравоохранения.

Я вышла на улицу и жадно вдохнула пыльный, загазованный, но такой сладкий воздух свободы. Июльское солнце пекло нещадно, асфальт плавился, но мне было все равно. Впереди меня ждали два законных выходных. Первые за полгода, которые я выгрызла зубами, угрожая увольнением.

Телефон в сумке завибрировал. Маринка.

— Алло, — я прижала трубку плечом к уху, пытаясь на ходу найти ключи от машины в бездонной сумке.

— Сашка, ты вышла? Мы теряем драгоценные минуты ультрафиолета! — голос подруги звенел от нетерпения. — Я уже загрузила в багажник маринованное мясо, овощи и тяжеленный арбуз, который весит как средний первоклассник. Жду тебя у подъезда через двадцать минут. Опоздаешь — съем всё сама!

— Еду, Марин, еду. Не начинай без меня, — я улыбнулась, садясь в свой старенький «Форд».

В зеркале заднего вида отразилась усталая женщина тридцати двух лет. Темные круги под глазами, которые не брал ни один консилер, тусклые русые волосы, стянутые в практичный хвост. Но в глазах уже загорался огонек предвкушения.

Я подмигнула своему отражению. Неплохо, Орлова. Очень даже неплохо.

За последний год я совершила невозможное. Сбросила двадцать килограммов, которые наела за годы стрессов и ночных дежурств. Я помнила, как тяжело мне было подниматься на третий этаж без лифта, как ныли колени и как ненавистно трещали швы на любимых джинсах.

Теперь все было иначе. Спортзал три раза в неделю, контейнеры с правильной едой, подсчет калорий. Я стала жестче к себе, дисциплинированнее. И мне это нравилось. Я наконец-то чувствовала себя сильной. Способной контролировать хотя бы собственное тело, раз уж контролировать поток пациентов в больнице было невозможно.

Дорога за город заняла час. Мы с Маринкой болтали без умолку, перекрикивая радио. Она рассказывала про своего нового ухажера, который оказался «маменькиным сынком», я жаловалась на новую систему электронной отчетности. Обычные женские разговоры, простые и легкие, как пузырьки в лимонаде.

Мы выбрали наше любимое место на берегу реки: тихая заводь, скрытая от посторонних глаз старыми ивами. Вода здесь была чистой, прохладной, а песок — мелким и золотистым.

— Ну, за свободу! — Маринка подняла пластиковый стаканчик с соком.

— За тишину, — поправила я, чокаясь с ней.

Мы расстелили плед в тени огромного старого дерева, ветви которого нависали над самой водой. Разложили еду. Арбуз действительно оказался гигантским и сахарным на вкус. Солнце припекало, кузнечики стрекотали в траве, река лениво несла свои воды куда-то вдаль.

Я легла на спину, раскинув руки, и закрыла глаза. Вот оно, счастье. Никаких звонков, никаких «доктор, у меня тут колет», никаких отчетов. Только шум листвы и плеск воды.

— Саш, пошли купаться? — Маринка уже стянула сарафан, оставшись в ярком купальнике. — Вода — парное молоко!

— Сейчас, дай пять минут полежать, — пробормотала я, но подруга была неумолима. Она схватила меня за руку и потянула к воде.

— Вставай, ленивец! Мы сюда не спать приехали. Ты посмотри, какую фигуру сделала, грех такую красоту прятать под полотенцем.