Тёмно-русые волосы убраны за ухо, несколько прядей выбились и мягко касаются щеки. Лицо без макияжа — только тушь и, может быть, блеск на губах. Глаза… вот они и цепляют. Большие, глубокие, внимательные, слишком открытые. Такие, в которые легко врать. Такие, в которые опасно влюбляться.

У неё не модельная красота и не та, что кричит. У неё та, что тянет. Та, на которую хочется смотреть сутками. Мягкие черты, чуть наивная линия губ, лёгкая тень усталости под глазами.

Я задерживаю взгляд.

Теперь понятно, почему он «влюбился» и почему так легко предал.

Глава 4

Глава 4

Алина

Я иду по коридору, будто по минному полю. Каждый шаг даётся тяжело, ноги ватные, в груди давит так, что трудно дышать.

Магомед сидит в гостиной. Один. Листает что-то в телефоне, закинув ногу на ногу, с таким деловым видом, что страшно подойти. Да и подходить… что там подходить, мне на него даже смотреть не хочется. Но все же придется.

Я останавливаюсь перед ним.

— Мне нужен мой паспорт, — говорю тихо, но отчётливо.

Он даже не поднимает голову сразу.

— Зачем? — лениво бросает он.

— Потому что это мой документ, — отвечаю я. — Отдай.

Он смотрит на меня наконец.

— Он у матери, — говорит он. — Подожди.

— Нет, — я качаю головой. — Ты сейчас пойдёшь и возьмёшь его. Я уезжаю.

— Куда? — спрашивает он без интереса.

— В задницу, — срывается у меня. — Устраивает?

Он пожимает плечами, встаёт и выходит. Мне кажется, проходит целая вечность, прежде чем он возвращается. В руках — мой паспорт. Слегка смятый. Он протягивает его мне.

— На, — бросает.

Я беру. Пальцы дрожат так сильно, что я боюсь уронить.

Он не спрашивает больше ничего. Не спрашивает, куда я пойду. Где буду ночевать. Есть ли у меня деньги. Есть ли вообще куда идти.

И от этого становится особенно больно.

— Всё? — спрашивает он, уже снова глядя в телефон.

Я смотрю на него несколько секунд. На мужчину, которого когда-то любила. Который был моим первым. Моим домом. Моей надеждой.

— Да, — говорю я тихо. — Всё.

Он даже не поднимает глаз.

Я разворачиваюсь и иду к выходу. С каждым шагом внутри что-то рвётся, будто меня растаскивают на две части: ту, что ещё хочет, чтобы он окликнул, остановил, спросил… и ту, что его начинает люто ненавидеть.

Я выхожу во двор.

Длинные столы, гости, огни. Люди смеются, едят, пьют за возвращение Маги. Я иду между ними проскальзываю, как тень. Кто-то бросает быстрый взгляд и тут же отводит. Чужая. Лишняя. Неуместная.

За калиткой темно. Дорога уходит вниз, растворяясь в ночи.

Я останавливаюсь, прижимая паспорт к груди.

И вот тут меня накрывает.

Слёзы вырываются резко, будто прорвало плотину. Я закрываю рот ладонью, чтобы не завыть. Плечи трясёт, дыхание рвётся, в груди будто горит.

— Как же так… — шепчу в пустоту. — Как ты мог…

Фары вдруг разрезают темноту. Я поднимаю голову, щурясь от яркого света.

Чёрная машина медленно подъезжает к калитке и останавливается почти рядом со мной. Дверь открывается, и я вижу Имрана.

Мужчина выходит из машины. На нём тёмная куртка, в руках ключи. Он смотрит на меня несколько секунд. Оценивает и запоминает. Заплаканную и сломанную. С паспортом, прижатым к груди, как единственной защитой.

— Я не поеду с вами, — выпаливаю я сразу, прежде чем он успевает что-то сказать. — Я свободный человек. Я в свободной стране. Вы не имеете права…

— Тише, — перебивает он. Не грубо. Но так, что я замолкаю. — Никто тебя не похищает.

Я стою, обхватив себя руками, пока внутри что-то сжимается от ужаса и злости. Имран обходит меня и берет в руки мой чемодан и сумка. Те самые, с которыми я приехала сюда, думая, что это начало новой жизни.

Он открывает багажник и спокойно укладывает туда мои вещи.

— Я не поеду с вами, — повторяю я, но голос уже не такой уверенный.

Мужчина закрывает багажник, оборачивается.

— Садись в машину, свободная, — говорит он ровно. — Утром разберёмся.

— Вы не можете так…

— Могу, — перебивает он. — И делаю.

Я смотрю на него — высокого, спокойного, чужого и опасно надёжного. Потом на дом за моей спиной. На двор, где Магомед сейчас пьёт и смеётся, даже не подозревая, что я уже почти исчезла из его жизни.

Мне некуда идти. У меня нет ни плана, ни сил.

Я медленно делаю шаг к машине. Потом ещё один. Дверь открывается и я сажусь на переднее сиденье, будто тело делает это само, без моего согласия. Дверь мягко захлопывается, отрезая меня от двора, от смеха, от огней — от той жизни, в которой я ещё пару часов назад считала себя невестой.

Имран обходит машину и садится за руль. Не торопится заводить двигатель

— Пристегнись, — говорит спокойно.

Я не отвечаю, просто механически тяну ремень, защёлкиваю.

Мотор заводится. Машина резко дергается с места.