— Они ещё будут звонить, — предупреждает Лена. — И не только тебе. Родным. На работу могут выйти.

Я горько усмехаюсь.

— На какую работу, Лен? Я уволилась.

— Чёрт… — она замолкает, потом говорит уже мягче: — Ты где сейчас?

Я смотрю на панорамное окно, на аккуратный двор.

— На Кавказе, — отвечаю честно.

Я вспоминаю слова Имрана про два варианта, про деньги на билет или остаться.

Теперь к этому добавился третий фактор — долги, о которых я даже не знала.

— Лен, — говорю я медленно, — если бы у тебя были такие проблемы… ты бы рискнула принять помощь, даже если она тебя пугает?

Лена молчит пару секунд.

— Да я бы душу дьяволу продала, лиш разгрести это дерьмо, — отвечает она. — А выживание.

Я закрываю глаза.

— Тогда… — шепчу я, — кажется, я тоже.

— Алин, только будь осторожна, — быстро говорит она. — Очень.

Я отключаюсь и кладу телефон на стол.

Руки дрожат.

Теперь всё встало на свои места.

Это не просто выбор между мужчиной и одиночеством. Это выбор между долгами, которые меня похоронят, и мужчиной, который хотя бы не врёт.

Я сижу, уставившись в одну точку, пока экран телефона медленно гаснет. В голове появляется та самая пустота, что бывает после удара, когда ещё не больно, но ты уже знаешь, что сейчас накроет.

Полмиллиона. Это ж шибануться! Хоть почку иди продавай.

Меня начинает истерично трясти мелкой внутренней дрожью, будто бы организм пытается согреться после ледяной воды.

Вот и всё. Последний гвоздь.

Я встаю резко, прохожусь по комнате. Туда — обратно. Сердце бьётся в горле.

«Умная девочка найдёт выход.»

Я горько усмехаюсь.

Умная девочка не дала бы пользоваться своим паспортом. Умная девочка не верила бы в любовь до гроба. Умная девочка не оказалась бы здесь.

А я оказалась потому, что любила.

Обхватываю себя руками, будто могу удержать то, что расползается внутри. Стыд накрывает сильнее страха за ту Алину, которая радовалась букетам, словам про «навсегда», совместным завтракам на съёмной кухне. За ту, что читала «Евгения Онегина» и заливалась слезами от письма Татьяны.

Ты сама виновата, овца наивная — мысль бьёт в висок снова и снова.

Сама приехала. Сама поверила. Сама закрыла глаза, когда было неудобно их открывать.

Мне хочется закричать на себя: ну как ты могла быть такой дурой?

Я сажусь на край кровати, упираюсь локтями в колени и опускаю голову.

Мне больно признать правду, что сказка закончилась, так и не начавшись. А теперь за эту сказку выставили счёт в полмиллиона.

Мне страшно, стыдно и противно от самой себя.

________________________

Нежнейшие, представляю вам новинку от Карины Ли!

— Ты… ты серьёзно?

— Абсолютно, — спокойно ответил муж. — Нам ребёнок не нужен сейчас.

У меня перед глазами вспыхнули белые стены клиники, тёмная точка на экране и голос врача.

— Это… наш ребёнок, — сказала и мне стало трудно дышать. — Я не нагуляла его.

Артур поморщился.

— Не начинай. У меня в бизнесе сложности. Сделки встали. Партнёры нервные. И ещё этого мне тут не хватало.

Он сделал шаг назад, будто ему неприятно находиться рядом. Интересно…

— Вообще, — продолжил, будто внезапно придумал «умное решение», — лучше пусть родит русская. Нормальная. Без этих твоих… особенностей.

У меня онемели пальцы.

— Что ты сказал?..

— То, что слышала, — Артур говорил так же ровно. — Родит русская — а мы возьмём ребёнка и воспитаем вместе. Ты ему матерью будешь по документам. Красиво же. И без твоих истерик.

Я смотрела на него и не могла понять: это шутка? Человек не может так говорить всерьёз.

Если бы только знала тогда, что спасет меня тот, кого я так жестоко бросила перед свадьбой

Читать новинку по ссылке -