— Правда? — прошептала я. — Я просто не хочу, чтобы он подумал, что я перехожу границы или пытаюсь «осесть» здесь.

Шей улыбнулся, но в его глазах мелькнуло лёгкое сожаление. Я поняла, что для нормального человека это не было бы проблемой. Оставаться на ночь — не значит, что я начну жить здесь. Но я была бездомной, и дом для меня — это редкость, что-то ценное. Когда у тебя есть место, ты не хочешь, чтобы кто-то вторгался в твоё пространство.

— Он так не думает, — наконец сказал Шей. — Обещаю.

Я выдохнула, всё ещё чувствуя себя обнажённой и слишком «видимой». — Надеюсь, ты прав.

— Я прав, — написал Шей, делая шаг ближе. — Мне чертовски понравилась прошлая ночь. — Его глаза снова загорелись, и я покраснела, вспоминая, как стояла на коленях перед ним, а потом мы уснули вместе.

— Мне тоже понравилось, — тихо сказала я, а затем сменила тему на менее возбуждающую. — Кстати, я приняла работу у Джонатана Оукса. Его офис близко к отелю Balfe, так что мы всё ещё можем ездить вместе на автобусе. Это же хорошо, да?

Шей улыбнулся и кивнул. Я удивилась, что он не волновался насчёт того, что мы больше не будем ездить вместе.

— Ладно, увидимся позже, — сказала я, прижимаясь к уголку его рта. Я уже хотела отойти, когда он схватил мою челюсть, притянул к себе и поцеловал гораздо менее сдержанно. Я задыхалась, отступая, в голове снова всплывали воспоминания о прошлой ночи. Сначала Шей рисовал меня в ванной, потом я делала ему приятно, и наконец, мы заснули вместе.

Вспоминая рисунок, я прошептала:

— Кстати, мне нужен этот эскиз. — Шей поднял бровь и улыбнулся. Я слегка толкнула его плечо: — Не для чего-то странного. Просто не хочу, чтобы кто-то случайно наткнулся на изображение меня.

— Никому его не покажу, — написал он в телефон. — Но понимаю. Принесу в автобус.

— Хорошо, — с облегчением сказала я, а затем поспешила домой переодеться к работе.

Позднее вечером я сидела в своей квартире, рассматривая эскиз, который Шей нарисовал. Он снова сумел передать меня так, что это было абсолютно завораживающе — я видела только себя. Я не видела маму, и это ощущалось как освобождение.

Первую половину дня я провела, в последний раз убирая пентхаусы Джонатана Оукса. Это было странно эмоционально. Я всегда считала пентхаусы одинокими и холодными, но это был конец целой эпохи. Я переходила к чему-то новому — что одновременно пугало и радовало.

Вторую половину дня я посвятила звонкам другим клиентам, сообщая им о своём уходе и договариваясь о том, чтобы уборка проходила по вечерам в течение следующих двух недель, а не днём. На удивление все отнеслись к этому с пониманием и поддержкой, хотя выражали сожаление, что я больше не буду убирать у них.

Мистер Коул был особенно угрюм, потому что за время работы мы стали близки, почти как друзья. Он заставил меня пообещать, что я наведаюсь к нему в следующий раз, когда смогу, и это подняло мне настроение — знать, что он всё ещё хочет поддерживать связь.

— О, кстати, не знаю, в курсе ли ты, — сказал он по телефону. — Но Сара Рейнольдс звонила. Она сказала, что ты бросила её посреди вечеринки, и что нам стоит пересмотреть вопрос о твоих услугах. Хотя я подозреваю, что она рассказала не всю историю.

Я глубоко вздохнула, потерев висок: — Это правда, я ушла посреди дня рождения её мужа, но у меня были веские причины.

— О, расскажи? — проявил интерес Алан.

— Скажем так, у нас с ней давно были проблемы. В тот вечер она довела меня до предела, и я решила, что достаточно.

Да, после той вечеринки мне хотелось всем рассказать, как она со мной обходилась, но если бы я это сделала, она бы стала моим врагом, а мне хотелось просто разорвать с ней все связи. Я знала, насколько она злопамятна, особенно если уже звонила по поводу меня. Мне невероятно повезло, что у меня была новая работа, иначе она могла бы меня уничтожить.

— Держишься высшей точки, впечатляет. Моё любопытное сердце всё равно хочет узнать детали, но я понимаю, что ты хочешь сохранить это при себе. И чтобы ты знала, я бы не уволил тебя из-за того, что она сказала. Мы годами могли на тебя рассчитывать без проблем. Однажды Сара пришла на мою выставку, и устроила скандал из-за того, что в закусках был молочный продукт. Могу только представить, каково это — работать на эту женщину.

— Ну, теперь она в моём зеркале заднего вида, — сказала я с чувством облегчения.

К тому времени, как я закончила разговор с Аланом, у меня оставалось лишь немного сил, чтобы съесть лапшу на ужин, а затем рухнуть в кровать. Утром меня ждала новая работа, где придётся учиться прямо на ходу. Я только что поставила будильник и собиралась заснуть, когда заметила голосовую почту. Кто-то оставил сообщение, пока я разговаривала с Аланом. Это была Делия.