Я сжала руки, ощущая чувство стыда. Мне было неловко рассказывать успешному, профессиональному бизнесмену вроде Джонатана о своих трудностях с обучением. Я знала, что это неправильно — стыдиться, и мне не за что стыдиться, но я не могла избавиться от чувства неловкости. И я также понимала, что, вероятно, потеряю возможность ещё до того, как она начнётся.

Прочистив горло, я сказала: — Я бы сообщила об этом раньше, но из-за нестандартного способа, которым мне предложили работу, это не обсуждалось. И я просто не ожидала, что работа будет настолько связана с использованием компьютера.

— Перейдите к сути, Мэгги, — сказал он с нетерпением.

— У меня дислексия. Я посещаю вечерние занятия по грамотности и сильно продвинулась, но я медлительная. Боюсь, что не успею выполнить задания вовремя. Тереза, вероятно, расстроится во время моего обучения, и мне будет неловко создавать ей дополнительные трудности, когда у неё есть собственная работа ассистентки.

Учитывая, что я знала о Джонатане и слухи о его строгом отношении к сотрудникам, я ожидала, что он разозлится. Но этого не произошло. Вместо этого его глаза смягчились. Они были почти сочувственными.

— Всё в порядке, — сказал он. — Я сообщу Терезе о вашей дислексии, и что ей нужно быть терпеливой. Теперь, есть ли ещё какая-либо причина, по которой вы могли бы отказаться от вполне приличной работы?

Я смотрела на него, поражённая его пониманием, даже с лёгким намёком на сарказм в последнем вопросе.

— Почему вы так ко мне добры? — спросила я. Я не понимала, но вдруг почувствовала подозрение. Джонатан казался странно заинтересованным, чтобы я приняла работу, и я не понимала почему. Неужели он решил заняться благотворительностью? Или это какая-то история вроде «Рождественской песни», где богатый финансист пытается исправить прошлые ошибки?

Он провёл рукой по аккуратно уложенным тёмно-русым волосам, выглядел напряжённым и смущённым. Потом встретился со мной глазами и сказал: — Я добр к тебе, потому что я твой сводный брат, Мэгги.

17

17

Мэгги

Я уставилась на него, широко раскрытыми глазами, не в силах произнести ни слова. — Ты мой… кто? — наконец выдавила я, находя слова.

Джонатан проверил часы. — Сейчас у меня действительно нет времени на это.

— Тогда дай короткую версию, — потребовала я, пристально глядя на него. Он что, думает, что можно вот так обрушить на меня бомбу и сразу смыться на работу?

Мои руки дрожали, пульс бешено колотился, пока я пыталась осознать его откровение. Это правда происходило? Джонатану было как минимум сорок. Разница в возрасте — почти десятилетие. Возможно, его отец мог иметь детей от двух разных женщин с разницей в девять лет, но…

Мои глаза изучали его, пока я приходила в себя от шока. Если он действительно мой брат, должна быть какая-то схожесть между нами, но я её не видела, по крайней мере сначала. Потом я заметила форму его носа — слегка увеличенная версия моего. Его глаза тоже были голубыми, как мои. Того же оттенка. Я всегда думала, что мои глаза от мамы, но, возможно, нет. Возможно…

— Ты никогда не встречала своего биологического отца, верно? — спросил он, прерывая мои мысли.

Я покачала головой, сужая глаза, когда первоначальный шок немного утих. — Ты хочешь сказать, что у нас один отец?

— Его звали Джерар Мёрфи, — ответил Джонатан, и что-то странное сжалось в груди только от произнесения этого имени. — Я никогда не носил его фамилию, потому что меня воспитывала моя мать. Примерно год назад мне сообщили, что он умер, и что его имя указано в свидетельстве о рождении ребёнка, родившегося в начале девяностых.

— Меня? — выдохнула я, понимая, что никогда на самом деле не видела своего свидетельства о рождении. Мама говорила, что почти не знала его, а потом он исчез, прежде чем она узнала, что беременна.

— Да, Мэгги, тебя. Я провёл небольшое расследование, выяснил, кто ты, и что ты работаешь домработницей.

Я рассмеялась в недоумении, голос полон неверия. — То есть ты решил нанять меня? Я имею в виду, кто так делает?

Как можно рационально нанимать потенциальную сводную сестру, чтобы с ней познакомиться?

— Я считал, что это лучший способ сначала узнать, какой ты человек издалека, прежде чем представлюсь. Наверняка у тебя были подозрения. Я платил тебе за уборку двух почти идеальных пентхаусов.

— Но тебя никогда не было рядом. Ты хотел узнать, какая я, но я тебя не видела. Я работала на тебя больше года, Джонатан. Это просто… странно.

Он провёл рукой по лицу, посмотрел в потолок на мгновение, прежде чем снова обратить внимание на меня. — Ну, я странный человек. И очень богатый. Когда я узнал, кто ты, я всё равно почти ничего не знал о тебе, кроме того, что ты бедна и когда-то была бездомной.

— Эй, стоп... — начала я, но он перебил.

— Прошу прощения. Я не имел в виду бедность как таковую, я имел в виду… рабочий класс.

— Нет ничего плохого в том, чтобы быть из рабочего класса, Джонатан. Это не делает человека менее надёжным. Наоборот. Я убирала у богатых людей больше десяти лет. Деньги не делают их лучше, поверь.