Я прервал её, сделав шаг ближе и приложив палец к её губам. Мой взгляд не оставлял места для возражений. Она сглотнула, её глаза снова скользнули к ванне.

Я вышел из комнаты, давая ей возможность остаться одной и спокойно раздеться. Снаружи я закрыл глаза, прислушиваясь, надеясь, что она всё-таки залезет в воду. Прошла долгая минута тишины — и наконец я услышал шелест ткани, когда она сняла одежду.

Мой член снова затвердел при мысли о её обнаженном теле, погружающемся в теплую пенную воду.

Мне потребовалась сила быка, чтобы уйти. Я спустился вниз и насыпал немного корма в миску Дэниэла. Он был во дворе, но как только услышал звук, тут же появился у двери, глядя на миску. У моего пса был слух супергероя. Я впустил его, и он поспешил к миске, чтобы жадно наброситься на ужин.

Затем подошёл к холодильнику и достал остатки еды с сегодняшнего дня. Отец готовил ветчину, и её осталось ещё много. Я положил несколько ломтиков на тарелку для Мэгги, добавил пюре и капусту, а потом поднялся наверх, чтобы проверить, как она там. В комнату я не зашёл — просто тихо постучал в дверь.

— Шей? — позвала она. — Можешь зайти, если хочешь.

Я зажмурился, потому что знал: если войду в ванную, меня встретит такое искушение, перед которым я, возможно, не устою.

— Всё нормально, — продолжила она. — Я добавила ещё пены, так что ты ничего не увидишь.

Да, но это не означало, что я перестану осознавать то блаженство, что скрывается под слоем пены. Вместо того чтобы заходить, я взял большое полотенце из шкафа для белья. Вернувшись к ванной, я открыл дверь на несколько дюймов и просунул руку с полотенцем внутрь. Мэгги тихо засмеялась, и этот звук немного развеял напряжение, сжавшееся у меня под рёбрами. Похоже, ванна её немного успокоила, и слышать её расслабленный смех было облегчением и для меня.

— Я не могу дотянуться, — сказала она. — Тебе придётся зайти.

Со вздохом, полным сомнений, я вошёл в ванную, стараясь не смотреть на неё, но это было бесполезно. Взгляд тянуло словно магнитом — и вскоре я увидел одну из самых красивых картин в своей жизни. Как она и обещала, ванна была переполнена пеной, и ни намёка на обнажённость. Всё, что я видел — это длинные, влажные волосы, спадавшие через край ванны, и как она, откинувшись, лежала в тёплой воде. Её бледная шея была обнажена, и виден слабый намёк на ложбинку между грудей — не больше.

Но лицо… Лицо было совершенством. Исчезли тревожные морщинки между бровями и влажный блеск слёз в глазах. Теперь кожа светилась лёгким румянцем, а мягкие, пухлые губы выглядели так, что их хотелось коснуться. Веснушки на её щеках словно нарисовал кто-то из старых мастеров. Она выглядела умиротворённой, расслабленной, и я был заворожён — не в силах отвести взгляд.

По какой-то необъяснимой причине, мне до боли захотелось нарисовать её.

— Шей? — спросила она, в её голосе звучало сомнение. Наверное, у меня было странное выражение лица. Я сглотнул, подошёл и положил полотенце на табурет рядом с ванной, потом достал телефон.

— Я приготовил тебе еду, если проголодаешься, — набрал я.

— О, — выдохнула она, и мне стоило огромных усилий не продолжать смотреть, не впитывать глазами каждый её штрих. — Я не очень голодна. Можно я просто ещё немного полежу? Я всегда забываю, как хорошо помогает ванна.

— Хорошо. Я поставлю еду в холодильник, и ты сможешь съесть её позже, если захочешь.

Я уже собирался уйти, когда она протянула руку и остановила меня.

— Не уходи. Побудь здесь. Поговори со мной, — попросила она, и в её голосе снова проскользнула боль, что я слышал раньше. — Я не хочу быть одна.

Если бы я остался, то рисковал не удержаться и коснуться её. Но, может быть… если бы мои руки были заняты. Не успел я толком осознать мысль, как набрал на телефоне: — Можно я тебя нарисую?

Мэгги резко вдохнула, её голубые глаза расширились. — Что? Вот так? — Она слегка покраснела.

Я кивнул. Тепло поднялось к её шее.

— Эм… я не уверена, — пробормотала она, но потом, немного помолчав, неожиданно сказала: — Ладно. Только если рисунок останется у меня.

— Конечно, — напечатал я, а потом пошёл за карандашом и блокнотом.

Когда вернулся, Мэгги сидела с закрытыми глазами. Она выглядела почти безмятежной, но, устроившись напротив, я заметил, как учащённо бьётся жилка на её шее. Она нервничала. Честно говоря, я тоже. Я уже рисовал людей раньше, даже обнажённых, но никогда — того, к кому меня так тянуло.

Я начал её рисовать, когда она спросила:

— Ты когда-нибудь рисовал кого-то обнажённым? Хотя… — она неловко рассмеялась, — думаю, это не совсем обнажёнка, ведь я почти вся прикрыта, но всё же…

Я отложил карандаш и набрал на телефоне: — Да. Рисовал. Когда учился в художественном колледже.

Она открыла глаза и чуть приподнялась. От этого её грудь поднялась выше, обнажив больше мягких изгибов. Судя по выражению, что промелькнуло у меня на лице, она поспешно снова опустилась в воду.

— Прости, — пробормотала она виновато, а потом добавила: — Ты учился в художественном колледже?