Ричард кивает, словно ставя галочки в голове. — Формулировки ясные. Не стоит забывать и о пункте конфиденциальности. Репутация мисс Маккензи на кону — ни к чему выносить сор из избы после развода.

Финн отвечает мгновенно. — Это правило работает в обе стороны.

Я наблюдаю за ними, погружёнными в юридические детали, как в шахматную партию. Напряжение густеет в воздухе.

Но Хэлли — отдельная история.

Её осанка теперь кажется почти хрупкой. Пальцы выбивают нервный ритм по подлокотнику — совсем не то безупречное спокойствие, которым она всегда славилась. Взгляд мечется между Ричардом и Финном, в ней закипает смесь раздражения и тревоги. Я знаю Хэлли — и могу поспорить, ей невыносимо осознавать, что не будет ни крупной компенсации, ни состояния, которое смягчит её падение после всего этого.

Я бы не сказал, что это приятно. Скорее… правильно. Как медленно добытая, болезненная справедливость.

Ричард прерывает неловкую тишину: — Мы почти закончили.

Хэлли его не слушает. Она смотрит прямо перед собой, челюсть напряжена, и на её безупречной маске появляется крошечная трещина — первая за всё время, что я её знаю.

— Думаю, нам нужно сделать перерыв, — выдыхает она, и в голосе слышится надлом. Звук, который я никогда не думал услышать от неё. — Ричард, можно на пару слов?

Взгляд Ричарда на мгновение задерживается на ней; он тихо вздыхает.

— Мы уже всё обсудили. Это лучшее, что ты можешь получить, учитывая обстоятельства.

Я чувствую, как поднимается крошечная, почти виноватая волна удовлетворения. Смотреть, как она теряет контроль, который так долго держала, будто клапан давления наконец-то отпустили.

— Тебе это нравится, да? — шипит она в мою сторону, глаза сузились. В её взгляде — вызов, но под ним прячется отчаяние. Она из последних сил цепляется за остатки достоинства.

Я даже не моргаю. Любая реакция означала бы, что я всё ещё вовлечён. А я слишком устал от этого танца, чтобы снова вступать в него.

Я видел Хэлли во всей её беспощадности. Сидел напротив неё в залах заседаний, в гостиной, в таких вот кабинетах, наблюдая, как она гнёт всех под себя — с улыбкой на лице, пока разрушает чужие жизни. Видел, как она лгала, не моргнув глазом, и манипулировала, не задумываясь ни на секунду.

Но сегодня её маска наконец дала сбой, и под ней — женщина, отчаянно хватающаяся за крошки власти, которые ускользают из рук.

Когда Финн пододвигает ко мне бумаги, ручка уже лежит сверху. Я не колеблюсь. Подпись ложится легко, плавно — последняя черта, закрывающая этот раздел жизни. Никакого пафоса, никаких эффектных жестов. Просто конец. Тихий, будничный.

Не глядя в её сторону, я отодвигаю стул и выхожу за дверь.

Некоторым концам не нужны фейерверки.

Им достаточно просто случиться.

Глава тридцать первая

Глава тридцать первая

Нокс

Я беру день, чтобы перевести дух и дать всему утихнуть после встреч с юристами, но это не помогает. Что бы я ни делал — гуляю по участку, наливаю себе виски, уставляюсь в одни и те же цифры, которые уже сотни раз пересматривал — мысли о ней не отпускают.

Джульетта.

Она не просто у меня на уме. Она в моих мыслях, в моих венах, в сердце. И я должен её увидеть. Не успокоюсь, пока снова не окажусь перед ней, не услышу её смех и не увижу, как она освещает собой любую комнату.

Уговорить Каллана поехать со мной в Эдинбург оказалось проще простого. Он и сам давно рвался туда выбраться, и я знал — идея внезапно появиться перед девушками ему понравится.

Выходя из своего номера, я вижу его в коридоре: он лениво облокотился на дверной косяк, с привычной беззаботной ухмылкой.

— Готов? — спрашивает он.

— Ага. Пора.

Благодаря тому, что Джульетта рассказывала обо всём, что делает, несложно было понять, где она сегодня. Паб, который она упоминала, находится недалеко. Прогулка по Старому городу — словно шаг в прошлое: узкие мощёные улочки, витиеватые переулки, старинные каменные здания, воздух пропитан ароматом виски и сытной шотландской еды.

Стоит нам толкнуть дверь паба, как навстречу вырывается тепло, смех, звон бокалов и привычный гул разговоров.

И сквозь этот шум я сразу слышу её смех — чистый, звонкий, такой знакомый, что мог бы узнать его среди тысячи голосов.

Поворачиваюсь и вижу её за высоким столиком рядом с Бри: головы почти соприкасаются, они что-то оживлённо обсуждают.

Улыбка сама собой расползается по лицу, когда я направляюсь к ним. Подхожу сзади, обнимаю Джульетту за талию, прижимаю к себе. Она тихо ахает, и я склоняюсь к её уху, шепчу:

— Не ожидал встретить тебя здесь, лесс.

К моему удовольствию, она взвизгивает от радости, оборачивается и обнимает меня за шею.

— Я бы узнала эти руки и этот голос где угодно, Капитан! — улыбается она. — Что ты здесь делаешь?

Она слегка покачивается на стуле, несколько выбившихся прядей падают на пылающие щёки. И тут до меня доходит — она пьяна.