Я осторожно выскальзываю из постели, избегая скрипа половиц. Джульетта всё ещё там, спутанная в простынях, в мягком утреннем свете. Её тёмные, растрёпанные волосы разметались по подушке волнами, от чего она кажется ещё красивее. На мгновение я просто смотрю на неё. Она вздыхает во сне, её лицо спокойно и невинно, ничто не крадёт её покой.

Улыбка сама тянется к моим губам. К этому я бы мог привыкнуть. Просыпаться и видеть её в своей постели. Слишком чертовски идеально.

Но я не могу остаться навсегда, как бы ни хотелось.

Спускаясь по лестнице, я замечаю телефон на кухонной стойке, там, где оставил его в спешке прошлой ночью. Забавно, как легко Джульетта втянула меня в свою орбиту, заставив всё остальное показаться незначительным.

В животе неприятно сжимается от предчувствия, когда я беру его, экран загорается чередой пропущенных сообщений и голосовых.

Финн.

— Чёрт, — выдыхаю я, тут же набирая его, даже не прослушав сообщения.

— Куда, к чёрту, ты делся вчера вечером? — сонно, но раздражённо отвечает он.

Я улыбаюсь, воспоминание о прошедшей ночи вспыхивает в голове: — Джульетта была здесь. Ну, она всё ещё здесь.

— Ах ты плут, — говорит он, в голосе слышится смех. Он знает: я не привожу людей домой, тем более не оставляю их ночевать. — Всё становится серьёзно, да?

— Похоже на то, — отвечаю я, голос звучит не так уверенно, как хотелось бы. — Она… эм… сейчас наверху. Я ещё ни о чём ей не рассказывал. Ты ведь поэтому звонишь?

— Ага, — подтверждает Финн. — Кажется, тот, с кем у Хэлли был роман, может столкнуться с очень серьёзными последствиями, если об этом станет известно. — Я слышу в его голосе ухмылку. Он явно наслаждается этим.

Я провожу рукой по волосам. — Дай угадаю. Она согласится на развод, если я буду молчать.

— Точно. И… она не собирается возвращать ничего из того, что прихватила, уходя.

— Мне плевать. Этих денег уже больше года как нет. Она и доступа-то к большей части не имела. Пусть оставит то немногое, что успела утащить.

— Тогда решено, дружище. Нам не о чем будет говорить на встрече в конце недели. Я просто всё подготовлю к подписи и последний раз отправлю в суд.

Волна облегчения накрывает меня. Она обрушивается, как товарный поезд, проносится по груди, разливается по конечностям, и тугой узел тревоги, сжимающий рёбра уже, кажется, вечность, расплетается, ниточка за ниточкой.

Я закрываю глаза на секунду, давая этому утонуть внутри. Шанс идти дальше.

— Спасибо, Финн. Серьёзно. — Эти слова слишком малы для той благодарности, что меня захлёстывает. — Без тебя я бы не справился. Делай всё, что нужно, чтобы ускорить процесс. Деньги — не проблема.

— Займусь. А теперь иди обратно к своей лесс, — в его голосе снова звучит озорство, прежде чем линия обрывается.

Я остаюсь стоять, мысли мчатся. Ещё всего несколько дней. Вот и всё. Как только бумаги будут подписаны, я расскажу Джульетта всё.

Скрип ступеней выводит меня из мыслей, и я поднимаю взгляд, сердце пропускает удар, когда вижу её. Она спускается медленно, завернувшись лишь в мою фланелевую рубашку; края свободно свисают, едва прикрывая бёдра. Волосы растрёпаны после сна, падают на плечи. Тяжёлые веки, приоткрытые губы. Она такая мягкая. Нежная. Моя.

От неё захватывает дух.

Но дело не только в этом. Во мне поднимается яростная, необузданная жажда защищать, держать рядом, не отпускать. Видеть её в моей старой рубашке, такой домашней и бесхитростной, будит первобытное желание прижать к себе.

Я вдыхаю, глядя, как ткань спадает с её плеч, обнажая нежный изгиб шеи. Что-то невыносимо притягательное в том, как она присвоила себе эту вещь. Я не могу оторвать взгляда.

— Лесси, тебе, пожалуй, стоит надеть что-нибудь ещё, прежде чем подходить ближе, — предупреждаю я.

Она замирает у подножия лестницы, глаза искрятся озорством, на губах появляется хитрая улыбка, будто она прекрасно понимает, что со мной делает.

— Ах да? Почему это?

Я сглатываю, взгляд сам соскальзывает на её голые ноги, на гладкость кожи. Сознание не может совместить невинную, сонную её с чувственными линиями тела. Желание и сдержанность тянут меня в разные стороны.

— Потому что, если ты подойдёшь ко мне вот так, — говорю я, — я не смогу отвечать за свои поступки.

Она смеётся, звонко, задорно. — Может, на это я и рассчитывала, — мурлычет она, делая медленный, нарочито неспешный шаг ко мне.

Я поднимаю бровь. — Играешь с огнём, лесс.

Она останавливается в нескольких сантиметрах, тепло её тела ощущается даже на этом расстоянии. Взгляд вцепляется в мой, искра между нами неоспорима.

— Докажи, — бросает она вызов.

Это последняя капля. Моё самообладание трещит. Не думая больше ни секунды, я сокращаю расстояние, подхватываю её и закидываю на плечо. Её смех звенит, пока я шагаю обратно к лестнице.

— Достаточно доказательств?