Даже посмотрела целый документальный фильм об этом. Тогда мужчинам давали чуть больше 1500 калорий в день.

Я установила себе лимит — 1000.

Если те парни сходили с ума, то я решила зайти ещё дальше.

И в тот момент это казалось мне проявлением силы.

У меня было две цели:

стать нулевым размером или меньше;

чтобы мои бёдра никогда больше не касались друг друга.

Странная, если подумать, логика: будто я могу отомстить миру, причиняя вред самой себе.

Но тогда мне казалось, что это единственный выход.

Чтобы не затягивать — скажу: почти дошла до нулевого размера. И между бёдрами появился просвет. Всё, что для этого требовалось — полное зацикливание и фанатичная сосредоточенность.

С тех пор я больше ни разу не надела ничего с принтом. После той церемонии я каждый день носила одни и те же чёрные джинсы и чёрную футболку. Без исключений.

Чёрные носки и чёрное бельё тоже.

И всё. Я жила так целый год: вечно злая, вечно голодная, одержимая едой, которую не ела, и прячась у всех на виду.

Я мечтала — часто, по нескольку раз в день — уткнуться лицом в жареную курицу-гриль и выбраться обратно, объевшись до отвала.

Мои дневники, которые я вела всю жизнь, всегда были полны стихов, рисунков, размышлений о книгах, которые читала, и неспешных воспоминаний о людях и местах, которые что-то для меня значили.

Но в тот год? Они превратились в списки калорий. Вот типичная запись:

2 — чёрный кофе

10 — стебель сельдерея

80 — яблоко

284 — куриная грудка без кожи и костей

70 — ½ чашки нежирного греческого йогурта

86 — овощной омлет из белков в сковороде с антипригарным покрытием

0 — 2 литра воды (примерно 72 унции)

34 — ½ чашки пропаренной капусты кейл

182 — филе дикого лосося

94 — чашка приготовленной на пару брокколи

160 — ½ авокадо (ломтики)

ИТОГО: 1002 калории (Старайся лучше!)

Это было буквально всё, что я могла сказать о своём дне. Этот список был полной 3D-моделью моей внутренней жизни. И, между прочим: это был бы ужасающий список. Любая цифра выше тысячи воспринималась как катастрофа. Не стоило пить тот чёрный кофе.

В общем — я собрала сотни таких записей. Мои дневники стали именно этим. И, как подтвердили ещё в сороковых на тех голодовочных экспериментах: когда ты голодаешь — только об этом и думаешь.

Наверное, я стала ужасно скучной. Если честно.

Иногда, глубокой ночью, я начинала задумываться: а вдруг именно поэтому Лукас мне изменил? Но потом встряхивала себя за эмоциональные плечи и снова напоминала то, во что я старалась, в основном, верить: вина всегда на том, кто изменяет. Никогда — на том, кому изменили.

Возможно, я и стала скучной. Но это не оправдывало Лукаса, который переспал с Лили Вентурой.

Кстати, теперь они уже расстались. Но главное — знаете, что я сделала после того, как выгнала Лукаса из нашей квартиры?

Съела 4 килограмма мороженого с кусочками шоколадного печенья.

Не маленькую упаковку. А целую огромную коробку. К тому моменту, как я доела, оно уже превратилось в сладкий суп, но я справилась.

А потом я целую неделю питалась только мороженым. А потом… купила целую стопку книг о бодипозитиве и прочитала их все, отписалась от Лукаса и всех, кто с ним связан, позволила своим бёдрам снова прикасаться друг к другу — с любовью… и объявила шаткое перемирие со своим телом.

Вот такое у меня получилось путешествие к исцелению. За год я прошла очень длинный путь. Я гордилась собой и своими бёдрами.

Но если быть честной — я всё ещё была в самом начале пути.

Одно дело — быть бодипозитивной в теории. Совсем другое — на практике.

Я всё так же каждый день носила чёрные джинсы и футболки. Всё так же держалась в стороне, пряталась за другими на групповых фотографиях, избегала зеркал.

Я изменила своё мышление, изменила поведение, позволила себе есть всё, что захочу. Даже — и, возможно, это было моим маленьким гениальным озарением — откопала в корзине с уценёнными книгами в букинистическом магазине потрёпанные старые альбомы по искусству за 1 доллар. Купила их все и сделала из них дневник самопринятия.

Каждый вечер я занималась этим проектом: вырезала изображения пышных барочных дам с целлюлитом, которых в своё время восторженно изображали обнажёнными мастера вроде Рубенса, Тициана, Боттичелли и с любовью вклеивала их в альбом для рисования.

Суть была в том, чтобы видеть изображения женщин, которых никто не отфотошопил. Разорвать путы современных стандартов красоты. Подписать мирный договор со своими бёдрами. Переосмыслить понятие «красота» настолько широко, чтобы моя нынешняя, неголодающая, с касающимися бёдрами версия тоже туда помещалась. Комфортно чувствовать себя в собственном теле, как бы оно ни выглядело.

Задача, прямо скажем, не из лёгких.

Но я и правда стала добрее к себе. Я просто ещё не проверила этот прогресс в реальности.